FRPG Versailles: Vanity Fair

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Versailles: Vanity Fair » Before » Никогда не знаешь, как закончится скучный прием.


Никогда не знаешь, как закончится скучный прием.

Сообщений 1 страница 30 из 47

1

http://s9.uploads.ru/wTyC0.gif

Никогда не знаешь, как закончится скучный прием:

Время:
Двадцатое мая 1658 года. Тронный зал.

Место:
Лувр.
Историческая составляющая:
Время "Фронды" закончилось. Все больше дворян стремится "пристроить" своих отпрысков в свиту юного короля, или, на худой конец, в свиту принца. Высокородные девицы мечтают стать "фаворитками" короля и тем самым вознестись на "Олимп". Среди вновь прибывающих и многочисленное семейство Лотарингских. Среди них и младший отпрыск Арманьяков, по протекции графа де Варда, юноша может занять место при дворе.
Вчера принц вновь повздорил с братом и в отместку находился "принцессой", желая вызвать его недовольство.
Участники:
Филипп Орлеанский и Филипп Лотарингский.

0

2

Времена Фронды все еще были на слуху, кардинал с каждым днем видел угрозу в младшем брате короля, поэтому стремился их разделить. И к несчастью, у хитрого итальянца это получилось. Сегодня только и разговоров о ссоре братьев. Слухи - это то, чем развлекались придворные, жадно пересказывая друг другу о произошедшем, добавляя все новые факты. Принц в глазах многих сделался "тенью" на солнце, обиженные на королевскую власть надеялись найти нового идола в его лице, поэтому так же стремились в Париж, образовать вокруг Его Высочества, бороться с оппонентами, умирать с Его именем на губах. Как они ошибались.
Герцог не хотел воевать с Луи, стремясь лишь почти по-детски вернуть себе брата, его внимание. Юноша так скучал по их вечерним беседам, всему тому чем они делились друг с другом, но получал лишь отстраненность и приказы. Брат Короля-Солнце  не одобрял сестер Манчини, взывая к разуму юного короля, слышать его не пожелали и обиделись. Вчера они повздорили из-за пустяка, но припомнили друг другу все обиды, вернувшись к себе темноволосый юноша ужасно себя ощущал, испытывая чувство щемящего одиночества. Ему не на кого было положиться, Генриетта ему так ничего и не написала,а вот Людовик с ней переписывался. Все его предали. Друзья? Скорее товарищи, которым он мог доверять наполовину. Словом, Филипп проснулся разбитым, упрямым и желающим вендетты. Три часа ушло на выбор наряда. Принц знал, как король "любит" видеть его в женском.
Герцог извел всех слуг, желая выглядеть безупречно. Его желали видеть на приеме, не взирая ни на что. Как прикажете. Анжуйский был невероятно прекрасен в серовато-лазоревом платье, расшитым речным жемчугом. Наряд оттенял бедность его кожи, волосы были забраны в затейливую прическу. Сегодня должны были приехать люди "старой гвардии" пусть увидят его таким. Месье придирчиво осмотрел себя, многие дамы могли позавидовать его узкой талии.
Месье появился перед матерью, королем и итальянцем, сверкая улыбкой, вот он, изнеженный франт, бездельник и красавец. Так актеры выходят на сцену, максируя свою неуверенность улыбкой, одиночество - беззаботностью. Филипп сразу увидел взгляд брата, словно схлестнулся с ним на шпагах. Чистое упрямство. Он даже намеревался поклониться перед королем, но Луи не дал ему этого сделать. Принц занял свое место подле Его Величества. Представление только началось. Следовало немедля выбрать себе объект для кокетства, смутить толпу.

+1

3

О... Столько блеска и великолепия он не видел в своей жизни ни разу. Второй сын, ему не светило ни богатства, ни особых перспектив. Но... Филипп де Лоррен-Арманьяк был красив. Он знал об этом, он верил в это, он видел это в чужих взглядах. И да, черт возьми, он собирался использовать этот козырь на полную! Только идиот будет умалять собственные достоинства... К тому же когда выдался такой шанс. Граф де Вард стоял рядом, он здесь был больше своим и эта уверенность постепенно передавалась мальчишке. Он приподнял подбородок, обводя взглядом пронзительно голубых глаз всех присутствующих. Пышные наряды, напудренные носы. Он ощущал интерес, чувствовал масляные взгляды женщин и мужчин. Поведя плечом, Филипп снова глянул на своего покровителя, заручаясь негласной поддержкой.
Ему говорили о Генриетте Орлеанской, мол хороша собой, дивный цветок. Мол, у того, кто пробьется в близкий круг такой особы никогда не будет проблем в жизни, и... Он уже жаждал её увидеть. Как любой юноша его возраста, де Лоррен был весьма пылкого нрава и влюблялся по десять раз на день. отчего бы не проявить всё это в нужном направлении? Кто мог знать, что позже случится то, что смешает все планы?..
Когда в зале появились особы королевской крови, Филипп смотрел жадно. Раньше он лишь слышал о них, богатые, уверенные, люди, в  руках которых власть.  Они вершили судьбы, они распоряжались Францией... Они... Выглядели... Филипп сглотнул, моргнув длинными ресницами и невольно ощущая непонятное волнение. Всё же сложно было не поддаться общему воодушевлению, восхищению, подобострастию. В его мыслях эта сцена прокручивалась множество раз, только...
- Кто из них Генриетта? - с усмешкой на полных губах поинтересовался де Лоррен. Нет, он прекрасно понял, кто. Но... Она была... Невзрачной? Да. Правильное слово. Словно серую мышь сравнивали с горностаем. И этот самый "горностай" стоял рядом. Никогда еще мужчина в женском платье не казался ему привлекательным. Впрочем... Он раньше не видел мужчин в платье. Филипп сглотнул снова, помня о приличиях и удерживаясь от ремарок. Нетерпение отражалось в том, что тонкие пальцы теребили перстень, один из тех, что украшали его руки. Самый ответственный момент был впереди. Его обещали представить высоким особам, и... Он знал, что первые мгновения могут стать определяющими. Нужно было не оплошать.

+1

4

Принц откровенно скучал, все же его скандальная репутация не всегда казалась ему благом, от чего-то каждый второй провинциал, был уверен в том, что герцог падок на любого, кто был рожден мужчиной. Месье собирал слухи о самом себе и в хорошем расположении духа рассказывал наиболее остроумные из них. Ни одна куртизанка мира не смогла бы соперничать с Филиппом, некоторые иностранцы приезжали в Лувр, чтобы убедиться в этом "чуде-света". Воодушевленные юнцы отправлялись на охоту за младшим братом Его Величества, желая лично убедиться в их правдивости. На деле лишь немногим удавалось поймать заинтересованный взгляд Его Высочества, будь принц всего лишь мелким дворянчиком, то скорее всего ему пришлось бы выбирать из целой толпы возможных благодетелей. Эта пошловатая мысль грела самолюбие Филиппа. Он не опровергал слухи о себе, считая этот труд неблагодарным. Его веселило, как мальчики из деревни, пытались завязать с ним беседу, уверенные в победе заранее. Они словно не замечали своей внешности. Филипп безжалостно кокетничал с ними, а чуть позже начинал язвить. Были среди дворян зажатые ханжи, втайне те еще развратники, один такой даже ненадолго задержался в обществе Анжуйского чуть больше, чем на неделю. От чего он стал вести себя с Филиппом точно ревнивый любовник, хотя между ними случилось лишь несколько поцелуев и легкий петтинг. Герцога эта связь утомила быстро, но ханжа был слишком знатен и от него следовало избавиться поделикатнее, герцог нашел ему иную пассию. Здесь ласки менялись на связи, всем было чем обменяться.
- Братец, посмотри на мадемуазель, ту в тесном для нее алом платье. Она готова тебя съесть. Интересно, она сама вырвется из платья или оно на ней разойдется. Случится конфуз. Она уже готова пасть к твоим ногам.
Король не разделил его остроумия, а супруга, далекая и холодная, даже не улыбнулась, напряженно наблюдая за взглядом Луи. Филипп принялся строить глазки наиболее именитым вельможам. Кто-то хмурился, а кто-то бросал отчаянные взгляды, только подобострастного влечения ему не хватало. Казалось, герцогу на веки вечные светили поиски идеала, который с трудом мог быть составлен из трех-четырех товарищей. Заметив одного из "составных частей" незримо кивнул ему. Вард обещал представить своего протеже. Филипп желал утолить любопытство, увидеть того, за кого его просили. Впрочем, он уже отметил стать, стоящего рядом с блестящим придворным юноши. Герцог не удержался и подмигнул ему.
"Надо взглянуть поближе. Определенно красив. Гизы. С ними никто не сравниться, утонченные, точно дикие подснежники. Гордые. Чем не короли..."
Принц подметил странное волнение, стараясь спрятать его за кокетливой улыбкой.

+1

5

В голове вертелось с полсотни мыслей. Например, отчего Орлеанский в платье, принцу же не положено? Мужчине не положено, принцу тем более. Или... Да и почему у такого красавца такая невзрачная жена? И... Король... Де Лоррен представлял себе короля другим. Более могущественным, более величественным, более... Высоким. Он не сдержал смешок, скрывая его за кашель и, конечно же, заметил взгляд Месье. невольно облизав пересохшие губы, Арманьяк не нашел ничего лучше, чем подмигнуть в ответ и тут же слиться с толпой. Представлять его прямо сейчас не собирались, а бежать сам... Нет, будь персона менее значимой он так бы и сделал. Здесь же... Отчего то было приятнее отметить интерес. Хотя... Он не знал местных нравов. Может Месье подмигивал каждому, чье лицо было ему незнакомо. За то время, которое он ожидал пока Вард подзовет его, Филипп успел разволноваться, пролить вино на чужое платье, в провинциальной манере извиняясь и стирая пятно собственным кружевным платком. Дама, кажется, была вовсе не против, наоборот... Смотрела на него томным взглядом и улыбалась довольно многообещающе. В общем, де Лоррен начал скучать, когда покровитель все же решил подвести его к Месье. Эх... Знал бы Вард нрав своего протеже лучше, приказал бы ему молчать. Всё дело было в скуке и юношеском бесстрашии.
- Прошу меня простить... - он подал голос сразу после того, как Вард поприветствовал герцога Орлеанского и представил его ему, - но я несколько смущен, Ваше Высочество.
Филипп легко нахмурился, глядя прямо в глаза принца:
- Когда видишь Мадам следует целовать ей руку и говорить комплименты, когда видишь Месье - кланяться. Мои родители учили меня манерам! Но... Я в замешательстве сейчас и боюсь показаться невеждой, бросив тень на всю семью... Может, Вы подскажете мне, как следует поступить?
Наглость придавала сил и храбрости, а недоумение он изображал вполне умело:
- Я бы целовал вам руку в поклоне, да думаю выглядеть будет глупо. Особенно, если при этом я заявлю, что прекраснее девушки я на этом балу не вижу.
Кажется, Вард готов был его придушить, но пока лишь бледнел и стискивал зубы, точно собираясь извиняться за своего слишком языкатого протеже.

+1

6

Вард явился по первому зову, он был старшим товарищем принца, не смотря на свою резкость и абсолютно несносный характер этот бретер стал неотъемлемой частью жизни герцога, он обладал отличным чувством юмора и по-своему опекал его. В фантазиях юного герцога он отводил этому настоящему кавалеру роль "отца". Единственное, этот мужчина был одним из сочувствующих Фронде и видел Филиппа на троне. И иногда все таки высказывался о старшем брате Орлеанского в самом неблаговидном ключе. Еще он был слишком интриганом, а значит до конца доверять ему отпрыск Бурбонов тоже не мог. Находилось еще с десяток мелочей из-за которых герцог не мог бы назвать его своим сердечным другом. Их отношения были странными, в последнее время скорее напоминающие "отца и сына". Их обоюдная любовь к разного рода физическим упражнениям и борьбе была приятным дополнением к их общению. Поиски утомляли, словно герцог не мог найти пару точно по ноге. То маловата, то маловата, то неудобна. Ни жене, ни брату не нравились фавориты Филиппа.
Орлеанский подал руку для поцелуя, принимая цветастые комплименты. Хотелось пропустить их и дойти до сути. Ей был красивый юноша, которого должны были ему представить. Вблизи он оказался еще более красивым. Именно с таких лиц рисуют портреты. Чудесные белокурые волосы рассыпались по плечам.
"Он далеко заберется."
Сказать, что Орлеанский был впечатлен, ничего не сказать.
"Если сумеет распорядится тем, что дала природа. Интересно чью дочь он обольстит."
Герцог сам того не замечая отгонял мысли о том, что юному красавцу могут нравится представители своего пола. Белокурый юноша держался с королевским достоинством. Орлеанский рассмеялся эффектному комплименту, оценив ум шевалье.
- Я нахожу Ваш вариант допустимым. Поверьте, никто не рассмеется. Вы лишь следуете моим желаниям. Получите свой кусок королевской милости.
Принц лукаво улыбнулся, заглядывая потомку Гизов в глаза.
"Он станет шире в плечах. Выше. Отличный воин."
- Дорогой. Какого очаровательного кавалера ты нашел. Я впечатлен.
- Мой друг. Я жду Ваших комплиментов.
Герцог вновь обратился к шевалье и подмигнул. Игра развеела надвигающуюся меланхолию Орлеанского.

+1

7

- А что делать, если я не хочу кусок милости? Я хочу её всю... - де Лоррен улыбнулся, цепко глядя в лицо Орлеанского и наклоняясь, касаясь губами его руки, - что мне нужно сделать для этого?..
Тут он не лукавил. С него было довольно кусков. Как второй сын своего отца, он только их и получал всю свою жизнь, это касалось всего - начиная от банального внимания родителя, заканчивая суммой, которую он мог потратить на наряды. Даже сейчас... Не будь он так привлекателен внешне, он бы выглядел среди местной знати серым мышонком. Благо, кровь гизов делала свое дело - никто не смотрел на его камзол или рубашку, что были не последним писком моды. А, если и смотрели... Что ж... В голубых глазах загорелся огонек. О, он бы не испугался и вызвал на дуэль любого, посмевшего его задеть!
- Вы танцуете? - наверное, глупый был вопрос. Вард даже не сдержал возмущенный возглас, но идти на попятную? Да и... Раз Месье был одет женщиной... Значит...  Шевалье ожидал ответ, но не молчал:
- Я не так часто бывал на балах, но красивые девушки никогда не остаются без танцев. Значит вы должны танцевать постоянно. Правда... Может, здесь правила иные?.. И красавицы тихо стоят в стороне, пока танцуют дурнушки? Например вон та, в красном.
Де Лоррен чуть сократил расстояние, будто невзначай касаясь пальцами руки Филиппа и заговорщицким шепотом продолжая:
- Мне кажется, её корсет сейчас треснет по швам и все прелести выскочат наружу. Вот будет... комедия.

+1

8

Вот теперь Месье был готов расцеловать Варда за столь приятный сюрприз, красавчик обладал теми качествами, что так необхоодимы при дворе. Герцог Анжуйский в своих мыслях пытался представить кем мог стать этот юный потомок Лотарингского дома, казалось он взял от своих предков только самое лучшее.
- Если Вы хотите получить всю милость Его Величества, то Вам следовало поспешить к тем, кого он считает друзьями, обольстить нескольких фрейлин и не подпадать под обаяние этого бездельника.
Орлеанский улыбался, но на сей раз в ней мелькнула искреняя веселость, кивая в сторону своего фаворита. Прикосновение к ладони чувственно взволновало, но принц не придаёт значения, списывая холодок, на вчерашний холодный день и свое недомогание.
- Я, не самая хорошая компания, друг мой. Моя репутация совершенно испорчена. А это значит, что моих воздыхателей ожидает публичное осуждение...
Голос герцога опустился до интимного шепота.
- И. Им придется стать героями страстных фантазий этих зануд.
Месье интересно, как на его слова отреагирует его юный друг, тому палец в рот не клади.
- Вы читаете мои мысли. Я так хочу танцевать, но эти оболтусы, мои возможные кавалеры, Вы еще с ними познакомитесь, сказались больными, а Он...
Единственный брат Его Величества вжился в роль заправской кокетки и разыгрывал негодование. На этот раз он снова обратился к своему любовнику.
- Мой дорогой, поучитесь у своего протеже. Вы знаете, как я люблю танцы. Вы упустили свой шанс меня пригласить, можете заняться моей супругой, кажется она заскучала, или той дамой в красном, ее прелести Вы сможете увидеть очень скоро.
Прием уже не казался таким скучным, позже его ждет объяснение с Вардом, его "отец" уже не выглядит таким довольным
- Пригласите меня на танец и станете героем сплетен.
Будущий герцог Орлеанский подмигнул юноше вновь, подначивая на выходку. Именно этого не хватало такому скучному светскому рауту.
- Родителям не хватило средств на платье, не будем смеяться над бедняжкой, она не сможет съесть ни кусочка.

+1

9

- Но она умяла два пирожных и даже не поперхнулась... - де Лоррен фыркнул, продолжая с долей взрослого цинизма в голосе, - так пойдет и ей даже портьера станет мала... Где уж тут взять средств... С такими-то немалыми аппетитами.
Он бы не отказался от танца, даже если бы на него наставили мушкеты. Хотя... Взгляды некоторых присутствующих были, пожалуй, поопаснее пуль. Шевалье улыбнулся, с завидной непосредственностью потянув Орлеанского за собой, прямо в танцующую толпу:
- Публичное осуждение меня вовсе не пугает, даже наоборот! Пусть все поперхнутся от зависти, ведь мне будет позволено сделать то, о чем они и мечтать не смеют... - де Лоррен протянул руку, поправляя локон, выбившийся из прически Месье, - от вас дивно пахнет, теперь этот запах будет мне сниться.
Он умолчал, что сниться ему будет и много что другое... Но... На приемах такая откровенность могла сойти за пошлость. Не место для неё было и не время. Шевалье было крайне интересно, что думал по поводу его выходки Вард. Но... Даже если он злился - плевать! Он, шевалье де Лоррен, вечный второй сын своего отца, потомок славных Гизов, собирался танцевать с самым прекрасным существом на этом балу наперекор мнениям и пересудам. Ха! Смотрите, завидуйте, сплетничайте по углам...
- А что еще вы любите делать? Помимо танцев? - он знал наизусть все эти перестроения, задав свои вопросы в тот момент, когда вновь оказался рядом с Месье, касаясь его руки и делая очередное па. Танцы всегда давались ему, тут как... Пластика - она либо есть, либо... Либо суждено тебе двигаться словно деревянный болванчик, коими играют дети.

+1

10

Цинизм в голосе шевалье веселил, этот красавчик уже готов был покорить высший свет, сделать что-то из ряда вон, стать главным героем сегодняшних сплетен, впрочем, он уже им стал. Принц шутливо шикнул.
- Ей просто необходим богатый супруг, питающий страсть к пышущим здоровьем прелестницам. Может кто и найдется и она станет первой красавицей двора.
Герцогу сделалось легко и весело, подвижный как ртуть, ему очень хотелось потанцевать. Принц позволил коснуться своей руки, это нарушало правила этикета, но месье было так весело. Он не собирался следовать нудным правилам. Вокруг них быстро образовалось много свободного места, казалось высокомерные кавалеры боялись заразиться.
- А Вы галантны, мон шер. Скольким прелестницам Вы это говорили?
Орлеанского чувственно смутило столь невинное прикосновение, вызывая определенные мысли, но он уже был искушен в науке любви и собирался обороняться, отказывая себе в праве думать, что протеже Варда было так уже им, принцем, впечетлено. Каждое танцевальное "па", Филипп знал наизусть, ему следовало родиться танцором, зарабатывая этим ремеслом себе на жизнь, собирая зевак по площадям. С ним не могла сравниться ни единая дама, месье вкладывал в каждое свое движение душу. Каждая фигура танца. Герцог был так органичен сейчас.
- Мне нравятся представления, скачки и упражнения с рапирой.
Филипп отметил природную пластичность его юного друга. Не важно какого благодетеля тот себе найдет, сегодня шевалье придется танцевать очень долго.
- Вы отлично двигаетесь, не вздумайте, отвести меня обратно. Я хочу танцевать.

+1

11

- Я не считал прелестниц, Ваше Высочество, но никто из них не смог бы сравниться с вами, - де Лоррен даже не лгал. Было во внешности Орлеанского что-то такое... Такое, что взгляд задерживался на нем надолго. Пухлые губы, большие глаза, локоны темных волос... Да и румянился он куда как лучше многих модниц. Не нравились шевалье дамы, на которых слой пудры такой, что, чихни рядом с ней и рискуешь задохнуться в облаке белесой пыли. Он не был слишком уж искусен с мужчинами. Да и... Честно сказать, там, где он жил, симпатичного юношу нужно было еще поискать. Зато здесь... Верно говорили, королевская семья притягивает к себе всех лучших детей Франции.
К Месье хотелось прикасаться, вдохнуть полной грудью аромат духов... Шевалье был преисполнен ощущением важности момента и, что уж тут, горд собой. Безмерно.
- Будем танцевать сколько захотите, - де Лоррен подмигнул Орлеанскому, снова оказываясь рядом, - это, конечно, очень расстроит мадам де Сувре... Но, думаю, увидев, с кем я танцую, она простит мне мою дерзость.
Он не видел ничего зазорного в этом танце, а те, кто косились на них явно завидовали. И... Еще вопрос, кому из них двоих...
- Я, признаться не видел хороших представлений, - очередной пируэт, поворот, де Лоррен улыбнулся, поправляя волосы, - но рапиру в руке держать умею. Быть может мы станцуем и с ними позже, если, конечно, вам будет это угодно...

+1

12

Танцы - были страстью герцога Анжуйского, он знал, как мужскую, так и женскую партию. К несчастью, хороших партнеров было сложно найти. Например, его жена отлично танцевала, но не вкладывала в их танец чувств. А вот рядом с братом она старалась лучше, была в ее движениях и страсть, и игра. Это неимоверно злило. С мужчинами дело обстояло еще хуже, двое из избирательного образа двигались словно маршем шли по плацдарму, другим не доставало пластики. Шевалье де Лоррену, не смотря на его юный возраст, удавалось двигаться так грациозно, величественно и естественно, что Месье доставляло истинное удовольствие танцевать с ним.
- Мы словно сошли с полотен из галлереи моей матушки, мой друг. Вы отлично танцуете.
Филипп изогнулся в очередном пируэте, поймав не одобрительный взгляд, одного из вельмож.
- Сколько Вам лет, мой друг? Уж не совращаю ли я юного ангела.
Герцог усмехнулся и почти коснулся губами щеки шевалье.
- Это наш военный маршал, Субиз. Кажется, его дочь мечтала бы танцевать с Вами. Юная. Цветущая точно лилия, кожа бледная, волосы светлые. Друг мой, она определенно готова познакомиться с Вами поближе. Да и не только она.
Филипп стремился унять свою дрожь, не желая признавать того, что пожелал бы сам уединиться с шевалье для более близкого знакомства. Принц словно искал для красивого белокурого юноши пути к отступлению. Лучше так, чем узнать, что все эти комплименты не более чем игра на публику.
- Теперь, я еще и опасный совратитель молоденьких красавцев. Но моей репутации уже ничего не навредит.
Принц коснулся руки партнера, едва не отдернув ее, точно обжегся, хорошо еще, что герцог достаточно владел собой, прикосновение будоражило кровь, внешне принц оперся на его руку и легко закружился.
- Я не против небольшого поединка. Скажем, завтра.

+1

13

- Мне пятнадцать, Ваше Высочество... - шевалье скромно потупил взгляд, между тем довольно фривольно касаясь в  танце руки Месье, и жарко продолжая, - но, поверьте! Поверьте, я, к моему стыду, совершенно не могу зваться ангелом!
Даже румянец вспыхнул на щеках де Лоррена. Вот только от смущения ли? Или от тех скабрезных мыслей, что были в его голове? Например, он не мог думать о том, что верно весьма неожиданно обнять такую вот девицу со спины, а после обнаружить у неё под юбками весьма очевидный показатель мужественности. Ведь, если глядя на месье спереди еще можно было понять, что перед тобой вовсе не девушка, то... С обратной стороны месье этого заявить было никак нельзя! Шевалье сглотнул, легко дернул головой, отчего кудри взметнулись в воздух, рассыпаясь по плечам. О... Он знал, что его волосам позавидует любая дама...
- Мне не нужны другие... - продолжил он свою игру, которая несомненно была приятна, - я могу смотреть только на вас.
Он все же бросил быстрый взгляд в сторону девушки, о которой упомянул Орлеанский, и нахмурился:
- Чересчур бледна. Похожа на моль. Большая моль с усиками над верхней губой... Возможно, мне стоило бы дать ей пару советом по поводу того, как следует укладывать волосы... или стричь усы... - шевалье оскалил в улыбке зубы, громко вздыхая с явным нетерпением, когда месье упомянул поединок, - так долго ждать!
Как и все молодые люди, терпением он не отличался. Хотелось получить всё сейчас, взять от дня сегодняшнего всё возможное! И даже больше... Он глянул в лицо Орлеанского пронзительным взглядом, после танца галантно отводя его в сторону, дав им обоим возможность выпить вина и перевести дух перед новым танцем. Если никто не собирался оттаскивать его от Филиппа - он действительно собирался воплотить своё обещание танцевать до упаду, в жизнь.
- Быть может, мы схлестнемся на рапирах... вечером? - прозвучало вполне себе двусмысленно, вкупе с тем, как после слов де Лоррен прикусил губу.

+1

14

Юный отпрыск Гизов отвечал дерзко и со всем пылом юности пытался подбить под него, единственного брата короля, клинья. Это льстило. Эстет в его душе был доволен, все же так приятно внимание симпатичного, нет красивого человека адресованное лишь тебе. Казалось, шевалье не замечал, что рядом с ними гарцевали миловидные девицы, довольно импозантные мужчины и все они смотрели на Лотарингского с большим интересом, так смотрят на новую вещицу в дорогом салоне, обдумывая ее цену.
- Молодость не порок, дорогой друг. И все же.
Герцогу было весело.
- В вечерних сплетнях я буду Вашим совратителем. Скорее всего, скажут, что Вард привел невинного агнца на заклание самому порочному мужчине. Если Вы удалитесь вместе со мной, то они могут вооружиться огнем и вилами, ворвутся ко мне и потребуют выпустить Вас. Невинную и чистую душу.
Филипп тихо рассмеялся, представляя себе эту картину, вот только чувствовалось, что его партнер много упражнялся…не только в танцах. Принц упрямо не желал признавать своей заинтересованности в этом белокуром юноше, предчувствуя худшее. Между ними прошла искра, а это значит, так или иначе, шевалье станет ему близким другом. Единственный брат короля, выполняя новое «па» вновь улыбнулся своему партнеру.
- Вы – несносны. Юная девица тем и хороша, что из нее можно сотворить что-угодно. А ее отец владеет большим состоянием, мой друг. Что же, Вам сложно угодить. Неужели ни одна дама Вам не нравится? Истинная дочь Евы.
На всякий случай решил уточнить герцог, одновременно и желая комплимента и соблюдая правила игры.
«Если он так танцует, то уже должен быть при мне. Теперь на раутах, будет кому меня сопроводить. Нужно заказать новых тканей.»
Принц не забегал вперед, зная, чем может закончиться погружение в мир фантазий.
- Дорогой друг, принесите мне мороженое. Вы отлично танцуете, где Вы этому научились? Что до упражнений на рапирах? Я не против, мой дорогой, если конечно, мои ноги не будут гореть после череды танцевальных па. В любом случае.
Филипп выдержал паузу.
- Сегодня вечером Вы станете моим гостем. Хочу узнать обо всех Ваших талантах.

+1

15

Он не против был быть бедным агнцем, которого отдали на заклание, хотя... Жертвенные роли всегда ему претили. Он любил быть по другую сторону. Слабость не могла прослыть его коньком. Шевалье ухмыльнулся, на замечание о том, что он несносен. Сколько раз он слышал такое? О... десятки раз от девиц, сотни от гувернеров и бесчестное количество - от отца и матери. Ангельская внешность, впрочем, тут играла на руку. Особенно в детстве. Сейчас... Скажем так, не всегда удавалось вовремя сделать покаянный взгляд. Получал он, бывало, по первое число...
- Мне нравится одна дама! - голубые глаза уставились дерзким взглядом в лицо Орлеанского, де Лоррен легко склонил голову, продолжая глуше, - и она стоит прямо передо мной... Разве я бы решил пригласить на танец ту, которая не покоряет сердце одним своим существованием? Пф... Нет.
Запальчивость юности, вероятно, была причиной тому, что шевалье чуть вздернул подбородок, продолжая свой монолог:
- Но вы правы, Ваше Высочество, мне сложно угодить. Что до танцев... - шевалье пожал плечами, бесхитростно покачиваясь с  пятки на носок и с любопытством поглядывая на проходящую мимо них пару. На них сейчас было обращено много взглядов... О... Он ощущал кожей, как его ненавидят менее удачливые юнцы! И не только юнцы... Сегодня он, пожалуй, обошел добрую половину двора. Вот и его благодетель, Вард, порой бросал на своего протеже задумчиво-мрачный взгляд.
- Я учился танцевать дома. После, конечно, приемы... Признаюсь, у  моей сестры была премиленькая гувернантка из Лиона - танцевала божественно. Я тренировался с ней, - ухмылка, тронула губы де Лоррена, вполне себе показывая, что тренировался он с той девушкой не только танцам. А, может, и не столько им...
- Все мои таланты будут вашими сегодня, Ваше Высочество... Ну а пока... - он широко улыбнулся, чуть кивая, - мороженое, я помню. Сию секунду.
Скрывшись в толпе, шевалье невольно выдохнул. Всё же находиться рядом с Орлеанским и не выдавать свое волнение, которое, конечно, было, оказалось сложно. Сейчас у него было пару минут на то, чтобы привести мысли в порядок и снова навесить на себя беззаботный облик балбеса. такие ведь маски ценились здесь? Вечный праздник...
Вернулся он шустро, подавая Филиппу креманку с маленькой серебряной ложечкой:
- А какие дамы нравятся вам? - себе он принес бокал вина - расслабляло отлично... Главное было не переусердствовать, вышло бы неловко.

+2

16

Будь на месте принца его жена, она уже влюбилась бы в этого сладкоголосого соловья, о женщины, что так быстро покупаются на льстивые речи и готовы слушать их, постепенно избавляясь от своих принципов и одежды, вы так милы в своих пороках. Герцог привык к льстивым комплиментам, их источали, даже фавориты его брата, а некоторые, уверенные в своей неотразимости, вот так же шли напролом, полагая, что раз Месье нарядился в платье, стало быть, за долгим сопротивлением дело не станет. Возможно, они все и были недалеки от истины, но Филипп в таких случаях предпочитал тесное знакомство с крайне ограниченным кругом лиц. Слишком уж неприятными могли быть последствия. В памяти еще были живы прилюдные сцены ревности и фамильярность. Ни то, ни другое – герцог Анжуйский не терпел. Потомок Гизов вознамерился ему понравится, и у него это вышло, принц теперь желал продолжить их знакомство, но не доводить его до слишком тесного, выждать, посмотреть, что еще сможет предложить ему красивый белокурый юноша.
То как они говорили, о чем вели беседу, именно это так нравилось Филиппу в отношениях между мужчинами. Между равными. Никакого стеснения и недопонимания. Все кристально понятно. От женщин привыкли скрываться за красивыми словами, правилами этикета и многими другими «важными неважными» вещами, иногда их относили к огромной пыльной папке слов с значением «Так принято».
- Мне остается только поблагодарить ее. Вы оказались послушным учеником.
Герцог подмигнул собеседнику, стараясь передать ему ощущение расслабленности, дать возможность короткой передышки, перед их новым словесным сражением. Лотарингский скрылся, змеей проскальзывая между гостями.
«Он начнет наступление, как вернется.»
Да, «его крепость» сегодня подвергалась усиленному нападению, даже сам принц точно не знал, что произойдет между ними дальше. Его предположения – одно бесстыдней другого разгоняли по венам кровь, постепенно ее воспламеняя. Шевалье вернулся, и выглядел так, словно в вынужденной поездке он не нашел места на ласки со своей прекрасной партнершей.
- Я ценю в женщинах ум, мой дорогой. А уж потом все остальное. Но все они должны быть привлекательными. Красота слишком ценна, чтобы за нее не бороться. Вы – очень галантны.
Герцог поблагодарил шевалье за принесенное мороженое.
- Мы можем еще потанцевать?. А потом отправимся ко мне, помните, если Вы примите мое предложение, то Ваше грехопадение свершится. Завтра Вы уже не сможете от всего этого отмыться. Посмотрите как все на нас смотрят.
Принц подмигнул своему собеседнику, зачерпнул ложечкой мороженое и поднес ее к губам шевалье.
- Угощайтесь, мой друг.

+1

17

Грехопадение. Тут уж... Куда было падать? Несмотря на свой юный возраст, шевалье не был невинен. Он был с женщинами, с мужчинами... Тоже был. Пару раз. Правда, понравилось ему не особо. Разве что с представителями королевской крови ложиться в койку ему не приходилось ни разу. Он был готов. И это волновало ум. Нельзя было не думать, не представлять. Все эти "что если?"... О... Он собирался быть очарователен, даже если приглашение Орлеанского означало играть полночи в шахматы или беседовать о местных дамах. Шевалье огляделся, улыбаясь широко и довольно нагло. Взгляды. На них смотрели, если не все, то многие. Зависть, гнев, презрение, интерес - вот только толика эмоций, что читались на этих холеных лицах. Де Лоррен снова уставился на Месье, покорно открывая рот и принимая угощение, после облизывая губы.
- Вкусно, но мало. У меня хороший аппетит... А что до грехопадения... Меня не пугает падение, если полет до него будет захватывающим... - он слегка прикрыл глаза, бросая на Орлеанского взгляд из под длинных ресниц, пользуясь тем, что его красота пленяла многих. Ха. Ему повезло взять только лучшие черты внешности от обоих родителей. Что нельзя было сказать ни про брата, ни, увы, про сестер. Одной достался слишком увесистый нос, другой полнота и оттопыренные уши, брат уже лысел, несмотря на молодой возраст. Нет, он любил их всех... Своей особой любовью. Мог обидеть сам, высмеять, но... Боже упаси кому-то другому нелестно высказаться про его семью! Тут шевалье становился непреклонен. И... Если бы он укрепился при дворе... Тогда... Для сестер открывались новые возможности. В конце концов, здесь он был не только для себя.
- Прошу меня простить, Ваше Высочество... - еще с детства Арманьяк знал, нельзя играть одними игрушками долго. Даже самые любимые опостылят. Так что... Будь он возле Месье весь вечер - захочет ли тот продолжить общение после?.. Шевалье нарочно тяжело вздохнул, прикладываясь губами к светлому запястью и продолжая скорбным тоном:
- Но, увы, мои манеры приказывают мне оставить вас. Иначе, думаю, мне всадит кинжал в спину вон тот молодой человек у столика с десертами. Не знаю, чем я успел заслужить его ненависть... Да и господин Вард... Я обязан ему. Если бы он не привел меня сюда, я бы никогда не имел чести танцевать с лучшей дамой Франции. Но, уверяю вас, после всех этих скучных бесед и лживых улыбок я буду у ваших дверей, Ваше Высочество, - пронзительный взгляд голубых глаз стал пристальнее, и шевалье продолжил глуше, перед тем, как уйти, - и у ваших ног.

+1

18

Принц внимательно рассматривал своего собеседника, прикидывая его возможное дальнейшее поведение, обычно слишком хорошенькие молоденькие вельможи стремились завладеть его безраздельным вниманием на весь вечер, не выпуская из поля зрения и под конец, герцог хоть и приглашал их к себе, оставлял в объятьях одного из своих близких друзей. Будущий герцог Орлеанский не смотря на свой юный возраст сделался циником, как бы он был и рад ошибиться в своем мнении, да вот только случая не находилось. Угощая красавчика мороженым, Филипп любовался им с эстетической точки зрения, не связывая себя никакими обещаниями, давая им обоим шанс…передумать…отступить? На деле все это было лживой маской прикрывающей неприглядную правду, принц желал увидеть юношу позже, при ночном свете в более интимной обстановке. Цель их встречи? Филипп пока не решил, чем хочет закончить с ним встречу. Поговорить, поиграть в шахматы, а возможно просто помолчать. О более интимной части встречи пока размышлять не хотелось, как же скверно быть сиятельным господином, когда все твои желания угадываются и даже не смешным шуткам улыбаются так, словно ты сказал что-то особенное, опьяненные не тобой лично, а тем, что ты из себя представляешь.
«Он великолепно держится в танцевальных «па», не глуп, в будущем сделается еще более красивым. Почему бы не дать ему шанса? У брата достаточно хороших гончих, вон как выдрессированы, стоит указать на нежелательное лицо изорвут в клочья. Спорим, что своей шпагой он отправил к праотцам менее везучих господинчиков.»
О, а его поведение, то что он сам давал им «передышку» говорило о многом, принц был ему благодарен за этот шаг.
- А говорили, что отдадите мне все Ваши танцы, шевалье.
Притворно надув пухловатые губы герцог сделал вид, что расстроен.
- Ваши манеры ужасны. Я прикажу господину Варду заняться вашим воспитанием.
Шутливо он стукнул его веером по кисти, приблизившись так, словно желал запечатлеть на его щеке поцелуй.
- Приходите в десять вечера к малой галерее, Вас проводят ко мне.
Отстранившись, герцог нашел в толпе де Варда и кивнул ему. Остаток танцев этот блестящий придворный дог провел рядом с Орлеанским, от Филиппа не укрылась некая нервозность его визави, он поспешил его уверить, что все между ними, как и прежде и просил оказать содействие своему протеже, а заодно распорядится о том, чтобы их состоялась тет-а-тет. То и дело Филипп посматривал в сторону белокурого юноши, нарочно поддразнивая его, обнимал своего фаворита дольше. К всеобщему вниманию принц настолько привык, что не обращал ровно никакого внимания. Так же он искал взглядом брата, но его место занял бессердечный золотой истукан и словно не замечал Филиппа. Это так раздражало. Поэтому герцог, внутренне торжествуя, увел свою жену прочь с праздника, оставив «прекрасную Клеопатру» в ее покоях, а сам направился в свои, находу стягивая неудобное платье, облачаясь в домашний халат. На своей территории он мог был владыкой, его «гарем» сейчас развлекался в отведенной малой гостиной, Вард дал доходчивые указания о том, что сегодня герцог Анжуйский неприступен, точно крепость.

+1

19

Конечно, он намеревался придти. В чем и уверил Орлеанского, не удерживаясь и пылко целуя его руку. Ничто не могло удержать его от визита, ничто и никто. Ни Вард, который, впрочем, смотрел на него с непонятной усмешкой, ни красавицы, желающие его внимания. Они смотрели на шевалье так, будто он был марципановым украшением на изысканном десерте. Ни веера, ни локоны не скрывали похоти во взглядах. В общем... Де Лоррен был чрезвычайно горд собой, пусть и устал к концу своего пребывания на приеме. Танцы утомили... Или разговоры, в которых постоянно чувствовалось желание уколоть, поддеть, вывернуть наизнанку? Зевнув, Филипп украдкой потер лицо ладонями, после хлопая себя по щекам, пока никто не видит. Это бодрило.
Добравшись дом алой галереи после того, как он прижал к стенке прехорошенькую служанку, за расспросами успев оценить её прелести, шевалье огляделся. Здесь, если вспоминать слова Орлеанского, его должен был ждать провожатый. Так и случилось. Юноша был... Слишком губаст на его вкус. Да и духов на себя вылил без меры... Шевалье шел за ним, стараясь убедить и дух, и тело в  том, что они бодры.
Наконец, они остановились перед дверью и юноша, лукаво ухмыльнувшись, испарился, оставляя де Лоррена один на один с сомнением. Он должен был оказаться на высоте, что бы его не ожидало за порогом. Кто знает... Он прислушался. Стонов и возгласов не доносилось. Облизав пересохшие губы, шевалье фыркнул, на мгновение прикрывая глаза. Он не был робким, никогда не был, но сейчас отчего-то ощущал неуверенность в собственных силах. Нужно было выпить вина перед тем, как идти сюда. В самом деле...
Расправив плечи, поправив волосы и нахально улыбнувшись, шевалье постучал, после толкая дверь вопреки всем правилам этикета. Он уже нарушал их одно за другим, так? Стоило ли отступать от заданного курса... Смущение и прочие благодетели точно были лишние, если он желал укрепиться подле Орлеанского.

+1

20

Вечерние беседы нравились ему гораздо больше, чем дневные или утренние, была в них особенная прелесть. Легко скинув все условности, дамы и их кавалеры становились открытыми в своих желаниях. И это было прекрасно. Герцог пристально всматривался в свое отражение в зеркале, гадая, что в нем видят его многочисленные обожатели и этот юный красивый кавалер. Мешок с деньгами? Приятного собеседника? Привлекательного мужчину? Принца? Последнее не обрадовало Филиппа, ему было очень важно знать, что им интересовались просто так без происхождения и всевозможных благ.
«У меня красивое лицо»
Герцог ценил красоту в других и не был склонен к глупой скромности и притворному обману к самому себе. Его длинные темные волосы свободно лежали на плечах, он стремился придать себе совершенно расслабленный вид. Скорое свидание его….заинтересовало и даже чуть взволновало. Как интересны и сладки первые мгновения после очаровательного знакомства, ты видишь перед собой удивительное существо, совершенно ничего не зная о нем, но чувствуя к нему лишь симпатию, основанную на его внешних данных и умению вести приятную беседу.
«Интересно, как он себя подаст. Останется истуканом стоять под дверью или проявит наглость. Не будем торопиться, излишняя горячность приводит лишь к ошибкам. Этот красавчик высоко заберется, интересно.»
Улыбка на губах Месье казалась почти мечтательной. Иногда, пылкая мужская страсть на вечеринке оставался в пышном зале, а в комнатах перед принцем оказывался абсолютно растерянный красавчик, не зная куда себя девать. Хуже были лишь солдафоны, те пытались навязать свои вульгарные ухаживания так, словно перед ними стояла дворовая девка.
Дверь открылась, игра началась.
- Какая невоспитанность.
Произнес герцог, а на его губах расцвела приветливая улыбка.
- Друг мой, я уж думал Вы позабыли о нашем маленьком вечернем приключении и решили остаться с одной из девиц. Она пожирала Вас глазами, надеюсь Вы удовлетворили….ее любопытство.

+1

21

- Более того, Ваше Высочество, я удовлетворил любопытство всех, кто решил ко мне подойти... - шевалье вздохнул, усмехаясь, - правда с каждым новым вопросом мне все больше кажется, что меня признали за ливретку. Скажите, здесь так принято, заранее считать всех неразумными щенками? Или, быть может, я должен был показать зубы, чтобы сойти за взрослого пса? Или... О, неужели  должен был покусать пару особо ретивых?..
Зубы он показал, улыбаясь широко и открыто перед тем как продолжить:
- И я не мог забыть о встрече с вами. Разве кто-то смеет сравниться... - де Лоррен подошел ближе, оценивая образ Орлеанского. Он видел его лишь в женском платье. Нет, то герцогу шло... Да только сейчас он был еще краше. Простота, изящество, какой-то почти домашний вид. Шевалье коснулся чужой руки, снова нарушая все рамки приличий. Что он терял? Если его наглость совсем перейдет границы - его поставят на место. Только и всего... Будучи вторым сыном к такой мелочи привыкаешь, тебе с рождения указывают твоё место, денно и нощно. Стараются вбить в тебя тот факт, что ты никогда не посмеешь забраться выше, чем тот отпрыск, которому лишь по велению неба удалось родиться раньше. Глупые условности...
- Я рад, что мне позволено увидеть вас без лишнего блеска, Ваше Высочество, - он коснулся тонких пальцев губами, - смею заверить вас, что так вы стократ красивее. Но, верно, я не открываю вам тайны... Подобное такому как вы говорят по семь раз на день.
Шевалье шумно вздохнул, отстраняясь и поправляя кудри:
- Увы и ах, я не оригинален. Но... Вы говорили о приключении. Что вы подразумеваете под ним? Игра в карты может быть увлекательна, шахматы тоже, но... Я бы не назвал приключением ни их, ни долгие беседы, пусть они и были бы с человеком, к которому я отношусь с уважением и... - де Лоррен двинул бровями, - вы что-то задумали? Если пожелали немедля убежать в мое поместье, то...
Он поцокал языком, пристально оглядывая нехитрый наряд Орлеанского:
- Для такого вы слишком легко одеты.

+1

22

Ответ белокурого юноши рассмешил принца, ассоциация с маленькой собачонкой очень точно охарактеризовала придворных. Сплошная псарня охочая до большой косточки. Стоит потянуть собаку «за уши», она покажет зубы, а дерни за хвост – вцепится в ногу. Герцог развел руками, как бы говоря, «так и есть, что поделать».
- Мой дорогой, Вы еще не видели, что творится, когда король, точно хозяин псарни бросает кости. Так, что Вам придется кусать время от времени своих собратьев за ляжки.
Полноватые губы Орлеанского растянулись в усмешке, вечер обещал быть интересным, свежие лица и острый ум – редкое сочетание. Что уж говорить о таланте его нового знакомого к танцам. Он так и не стал спрашивать Рене, где тот отыскал такое сокровище, слишком уж мрачным выглядел фаворит, герцог опасался вредного вопроса от него. Про их отношения. Вот уж о чем Филипп не любил рассуждать, можно подумать тот так страдает от их «охлаждения»? С его-то сексуальным аппетитом.
Рамки. Приличия. Все оставалось в дневной суете, юный отпрыск Лотарингского дома обладал умеренной чувственностью и уверенностью. Он вел себя «естественно», не зажимаясь, не заигрывая, словно и в самом деле увлекся им самим. Филипп, получив дурной опыт, все еще сомневался, в конце концов, это он «золотой билет» во врата рая, а не красавчик.
- О, только сегодня мне говорили о моей неземной красоте с сотню раз, вот только какой смысл кто вкладывал в свой комплимент?
Юный герцог Анжуйский чуть задумчиво улыбнулся.
- Кто-то просто констатирует очевидное; другой хочет подбодрить; третий добиться чего-нибудь особенного, например жирного аббатства с годовым доходом; иной хочет обольстить; и лишь немногие говорят от сердца, искренне.
Филипп намеренно не разрывал зрительного контакта, желая узнать, какой будет реакция на его слова.
- В Ваше поместье? И что у Вас там есть такого интересного?
Принц подался вперед, касаясь плеча белокурого юноши.
- У меня не было такой и цели изначально, но сейчас овладело любопытство. Признавайтесь, какие тайны скрывает ваш дом? И вообще расскажите о себе. Вы – великолепно танцуете, уверен и фехтуете отлично, грация, осанка. Какими еще талантами Вы владеете, мой дорогой?

+1

23

- Кусать за ляжки? Пф... Это не метод, уверяю вас. Я найду у них место почувствительнее, если то будет нужно. Но... - де Лоррен пожал плечами, - лакомые куски из рук короля сейчас меня точно не интересуют.
Он не сдержал ухмылки:
- Да и на собаку я похож мало. Скорее, на кота, как мне говорили.
Шевалье приосанился от таких слов из уст герцога, про его грацию да умения. Комплименты ему всегда нравились - кому нет? Да и не видел он здесь неприкрытой лести... В самом деле. Он хорош собой? Безумно. Есть ли в его краях тот, кто также дерзок и орудует шпагой? Конечно, нет. А гонора у молодого дворянина и вовсе было хоть отбавляй. Де Лоррен улыбнулся, глядя прямо в  лицо Филиппа:
- У меня достаточно талантов, Ваше Высочество, чтобы я оказался здесь, рядом с вами. Разве это не показатель? - он ухмыльнулся, протягивая руку и поправляя локон Орлеанского. Наглость? Возможно... Но, тут стоило рисковать. Сколько здесь желающих оказаться на его месте? Сколько их во всей Франции?.. Он должен был обойти каждого, если не хотел завтра же оказаться в доме отца, выслушивая бесконечные нравоучения.
- Не хочу раскрывать их все... Иначе... - он повернул голову, глянув на руку Орлеанского на своем плече, - я наскучу вам раньше, чем наступит рассвет.
Что интересного могло найтись в их поместье? Обычная провинция... Ничего такого, что могло бы показаться дельным для герцога. Но... Это если выставлять все в неверном свете. Шевалье снова посмотрел на месье:
- У нас дивные места. И нет лишних глаз да ушей. Поля цветов и раздолье, право, здесь красиво, но... - шевалье чуть поморщился, - душно. Тем более, что некоторые дамы думают, что пара флаконов духов приворожат кавалеров лучше, чем изысканность и красота. У нас не нужно играть и притворяться. А какие у нас луга!.. И звездное небо ночью так близко, что кажется, что до него можно дотронуться. Есть правда и минусы.
Де Лоррен вздохнул:
- Птичий щебет по утрам утомителен, порой мы отстаем в модных веяниях, и... - улыбка его стала шире, - там нет вас.

+1

24

- О. И что же у Вас модно сейчас, дорогой. Какой фасон. Какие свидания, кажутся верхом любовного искусства?
Кажется, Лотарингский любил места в которых жил, это делало ему честь, нет ничего роднее дома. Филиппу всегда хотелось иметь такое место. Дом. В котором можно было расслабиться, не думать о своем гардеробе, насладиться атмосферой спокойствия. Но что значит место без тех, кто дорог рядом.
- Ваша семья. Расскажите о них.
Месье тепло улыбнулся, он бы многое отдал, чтобы брат и кошечка, вновь вспомнили о прошлом, о том, как они заботились друг о друге, без всех этих титулов. В груди неприятно кольнуло, ощущение одиночества не самое приятное, не так ли.
- Нет ничего важнее семьи. Братьев и сестер. Так кем Вы были? Чьим любимцем? Отца или матери. Хотя постойте. Отгадаю.
Филипп коснулся руки его нового друга, сплел их пальцы и повел к камину, толкая в кресло, а сам занял соседнее, близость к красавчику будила чувственные желания, но не хотелось все испортить, растянуть сладкий миг знакомства.
-  Ваша матушка должно быть души не чаяла в таком красивом ангелочке.
Герцог позволил себе коснуться волос собеседника, ощутить их мягкость, упругость локонов.
- Я прав?
Принц сам разлил вино по высоким бокалам, и подал один своему собеседнику, игриво коснувшись его пальцев своими. Игра должна быть чувственной, и что-то определенно было не так как обычно. Казалось все как обычно, но это не было так. Обычно, юноши перебарщивали, либо казались доступными, либо играли в неприступность, они словно забывали, как говорить, любые вопросы не по сценарию, заканчивались намеком на грядущее чувственное приключение.
- А сестра должно быть Вас обожала. А с братьями Вы дрались, непременно…
Бурбон нервно облизнул губы, тема ему была интересна, хотелось узнать все и сейчас, не каждый день выдается приятно поговорить с кем то…равным. По-происхождению Гизы ни в чем не уступали Бурбонам.
- Должно быть за внимания какой-нибудь кокотки. Какой была Ваша первая любовь?

+1

25

Вопросов было много, и без того уставший и весьма ошарашенный сегодняшним вечером, де Лоррен из последних сил изображал, что он в полном порядке. На деле же он бы предпочел бы сейчас вылезти из жмущих туфель, выделанных слишком грубо, да принять ванну. Он заставил себя улыбнуться и позабыть про саднившую мозоль на левой пятке, улыбаясь уже искреннее, когда пальцы Орлеанского коснулись его руки. Тот был... Теплым. Несмотря на все сплетни и пересуды, сейчас он видел рядом с собой человека живого, настоящего, жадного до разговоров. Пусть даже в мыслях месье могло быть что угодно... О, если так, играл тот искусно.
Сесть было кстати. Шевалье украдкой выдохнул, все же стягивая левый туфель. Стало гораздо комфортнее.
- Вы смущаете меня, - он посмотрел на Филиппа, подмигивая тому и располагаясь в кресле вольготнее, - так много вопросов, на которые вы ждете ответа, Ваше Высочество! И я, конечно, как добропорядочный дворянин, желаю дать вам... эти ответы. Но... Я постараюсь по порядку.
Он прищурился, глянув на губы Орлеанского и прикидывая в уме, что те, верно, по вкусу похожи на вишни.
- Моя семья... Большая. Все эти кузены, кузины, двоюродные, троюродные. они любят гостить у нас. Не то, чтобы я их не любил... - он усмехнулся, - родня, понимаете? Порой они бывают как... Ну вот вы получали когда-нибудь под дых? Иногда семейные ужины для меня похожи именно на такой удар. Приходится улыбаться, а только и мечтаешь уйти и уже глотнуть свежего воздуха полной грудью!
Шевалье не сдержал смешок, пожимая плечами и рассеянно покручивая фамильный перстень на пальце, переводя взгляд на огонь камина:
- Нет ничего важнее семьи. Мой отец - Анри Лотарингский, граф д’Аркур и Арманьяк, виконт де Марсан... - он усмехнулся, закатывая глаза, - он очень доволен собой и своим старшим сыном. Паршивец старше меня на два года... Но он, конечно лучше во всем...
Голубые глаза стали темнее от обуревавших шевалье эмоций, но он поспешил продолжить свой рассказ, сочтя, что Месье не нужна тут его исповедь напополам с горечью второго сына дворянского рода:
Вы правы, Ваше Высочество, матушка во мне души не чаяла... - де Лоррен пожал плечами, - пока не родились три моих младших брата. Они правда... Лицом не вышли. Зато набожны. Впрочем и сейчас матушка считает, что с меня необходимо писать портреты. Это утомляет! Сестра... С ней у меня по сей день самые теплые отношения. Она прелесть. Мой же старший брат слишком труслив, чтобы драться со мной. Он правда все равно получает лучшее... Без драк.
Шевалье вздохнул:
- А любовь. Тут, увы, я не могу говорить о ней. Пожалуй, я не стану кривить душой и честно скажу, что я её еще не познал. В духовном смысле, конечно! - Он легко рассмеялся. Было бы крайне глупо рисоваться сейчас перед герцогом, притворяясь невинным агнцем. Де Лоррен повернул голову, внезапно серьезно замечая:
- Вы сейчас еще красивее, чем в зале. Знаете, Ваше Высочество, здесь вы похожи на человека, а не на принца. Надеюсь, это вас не оскорбит.

+1

26

Филипп слушал своего нового «обожателя» с улыбкой и не отвлекая, дивясь насколько тот вписывается в его комнату и как приятно с ним вести беседу о пустяках, без наигранности. Этот вечер решительным образом отличался от предыдущих, даже с Гишем Месье не мог толком расслабиться, тот был первенцем, и казалось, что с его братом – королем, у Армана больше общего.
Большие семьи. По крайней мере, Лотарингские держались вместе, в отличие от Бурбонов. Время Фронды хоть и прошло, но было забыто, и Филипп и его брат вынесли из случившегося важный и жестокий урок. Голос белокурого юноши был приятен и оборотист, некстати вспомнилась сказка про Шехерезаду. Шевалье бы пошел восточный наряд.
- Я Вас очень хорошо понимаю, друг мой. Родиться вторым или третьим – самый настоящий труд. Первенец получает все.
В голосе герцога не было зависти или злобы, лишь горечь и грусть.
- При любом раскладе Ваша семья – самое ценное сокровище. Ваш брат….Луи. Он поддержит Вас в самое скверное время. Вам повезло, иметь сестру.
Будущий герцог Орлеанский расслабленно улыбнулся.
- Признаться, я Вам завидую белой завистью, хотелось бы иметь братьев и сестру. Делить столько разных воспоминаний.
Взгляд синих глаз стал задумчивым, Филипп снова посмотрел на собеседника.
- Вы, можете раздеться. Я совсем не гостеприимен. Думаю, мой халат будет Вам в пору, костюмы на бал слишком сложны, полагаю я совсем Вас измотал. Вот только, вот незадача, я отпустил слуг. В той комнате моя гардеробная, Вы можете выбрать ночной наряд себе по вкусу, друг мой. И мы продолжим разговаривать.
Герцог не считал чем-то предрассудительным - поделиться своим гардеробом с ближним, в отличие от «золотой статуи» брата, он позволял фаворитам сидеть в его присутствии, а еще ходить в свободной одежде.
- Могу согласиться с Вашей матерью. Ваша красота стоит того, чтобы запечатлеть ее на полотне для потомков. И…почему меня должен оскорбить Ваш комплимент? Для зала мы все становимся чуточку ярче, точно. Меня даже радует Ваш свежий взгляд на наш двор, не хочу превратиться в одну из статуй, что украшают сад.
Филипп решил, что гость будет сопротивляться переодеванию, поэтому решил ему придать ему смелости, помочь в выборе. Герцог был эстетом, и что скрывать, любил участвовать в преображениях.
- Любовь – не купишь за деньги и власть. Она либо есть, либо нет.
Герцог Анжуйский произнес эти слова задумчиво, иногда ему просто до зубовного скрежета хотелось ощутить ее – любовь.
- Не всем она подвластна, да и не всегда приносит добро. Думаю, здесь Вы сможете найти кого-то для приключений, а вот для любви. Да что говорить, я и сам не вкусил ее плодов. Так что…Ваши шансы найти ее, настоящую, крайне малы. Вот что…
Молодой темноволосый мужчина поднялся со своего места, оставьте здесь свои туфли, пойдем подберем Вам вечерний наряд, он будет уместнее. Герцог собирался растянуть удовольствие, от этого приятного знакомства.

+1

27

И снова его внешность открывала для него двери. Он-то, болван, стремился лишь в покои к хорошеньким мамзелькам, к отцам которых попадал на прием. Ну... И дамы постарше сами звали его к себе. А тут, оказывается, что его ангельский взгляд да густые шелковистые локоны способны стать привлекательными и для более взыскательных... Вот, к  примеру герцог... Скольких красавцев тот видел при дворе? И, то, что приехав из провинции, будучи только представленным Его Высочеству, шевалье получал столь лестные оценки, верно, дорогого стоило. Де Лоррен улыбнулся, ощущая полное довольство. Особенно после того, как Орлеанский позволил ему избавиться от туфель. Боже, эти жуткие колодки его с ума сводили!
- Вы просто ангел... - выдохнул шевалье по дороге в гардеробную, нисколько не приукрашая то, как в действительности ему теперь виделся Месье. Ведь и правда тот был довольно добр к нему, вот даже не заставлял сидеть при полном параде...
- А я в раю... - продолжил ошарашено Филипп, переступив порог гардеробной вслед за Орлеанским. В очередной раз ощущалось, как нищ он сам. Довольствоваться всегда приходилось малым... А здесь... Одних камзолов, верно, было за полсотни точно! А туфель... И чулок... И... Чего только не было! А какие ткани... Некоторые из них шевалье даже не трогал никогда! В общем, голубые глаза загорелись и он даже провел пальцами по одной из кружевных рубашек, вздыхая украдкой. Ткань была гладкой и весьма приятной наощупь.
- Хорошо быть принцем, - честно признался он, не сдерживая усмешку, - не приходится перешивать камзол братца, уж точно! Лично у моего отвратительный вкус, а  я страдай...
Он вел непозволительные разговоры с абсолютно детской непосредственностью, не понимая к чему сейчас быть эдаким светским ослом. Не расшаркиваться же перед герцогом только из-за его происхождения, коли они уже оказались наедине и Орлеанский вовсе предлагал ему раздеться? Казалось безумно глупым в таком положении начать заискивать или, еще лучше, скромничать. В конце концов, они оба из плоти и крови, шевалье, пусть и ощущал некую робость где-то глубоко внутри, но старался не давать той разрастись в сковывающую оторопь. Оглядев после первого восторга гардеробную так, будто его собственная не состояла из трех пыльных вешалок да пары обувных коробок, де Лоррен указал на один из халатов:
- Мне нравится этот, - шевалье обезоруживающе улыбнулся, посмотрев на герцога и скидывая свой камзол, - я могу выбрать его?
Раздевался он шустро, оголяя подтянутое молодое тело, которое тренировано было ровно настолько, чтобы не утратить еще худощавости, что встречается почти у всякого юнца. Также как и некой угловатости.
- Мой отец говорит, что любовь - это пустое, - де Лоррен пожал плечами, стягивая с тех простую рубашку, - может она вовсе и не нужна, как думаете? О ней, конечно, часто вздыхают дамы, дамы и еще поэты... Только кажется, что её нет. Может статься дело вовсе не в том, где мы находимся. При дворе или же где еще... Вдруг любовь выдумали для красивых историй? Вы её видели?

+1

28

В тот момент, когда его юный друг искренне восхитился объемностью его гардероба, герцог про себя невесело отметил, что не способен испытывать радости от подобного зрелища. Ему стало завидно от того, что он разучился получать удовольствие от простых вещей. Новые ткани привозили постоянно, разумеется, первыми выбирали матушка, кардинал и брат, но дорогая «мама» отправляла Филиппу  самые лучшие из них. Все было к его услугам, разве что, приходилось просить, точно он был ребенком. И когда это закончится, Филипп просто не знал. Он хотел принимать решения сам, но приходилось советоваться, зависеть от чьего-то мнения. Казалось Анна Австрийская решила баловать его сутки наперед, а герцог устал от подобного. Его фавориты – он часто одаривал их, на манер «мама», но при этом старался избегать чрезмерных подарков, считая, что хорошенького должно быть в меру. Их подарки, если таковые случались, Филипп принимал с улыбкой и хранил в отдельном шкафу, вещи так часто напоминают о людях, которым принадлежали. Единственное «но» герцог не принимал перстни, считая подобный подарок чем-то очень личным, налагающим определенные обязательства. Принц мог дарить кольцо лишь избраннице.
-Вы можете выбрать что-то из повседневного и парадного, я не успеваю носить все и сразу, поэтому не вижу в этом проблем. Так же к Вашим услугам ткани, выберете то, что Вам по вкусу, шевалье, завтра портные займутся своей работой. Эти бездельники, съедают свой хлеб и не работают, мы заставим их попотеть, правда.
Герцог отмахнулся от восторгов, он никакой не «ангел», просто заботится о том, чтобы его свита была должным образом одета. В том, что белокурый юноша стал ее частью, Филипп не сомневался. Ему хотелось вот так вот говорить, без манер и напыщенности. К тому же этот отпрыск Лотарингского дома был красив, юноша не испытывая никакого стеснения обнажился. Сколько всего видел герцог, кто-то рвал на себе камзол, зачем-то неестественно рыча от страсти, кто-то настолько скучно разоблачался, что Филипп уже и не хотел отведать такой плод. В его движениях не было наигранности, просто де Лоррен устал и хотел поскорее снять свой нехитрый наряд, скорее всего самый лучший из….
- По три костюма, будет достаточно для начала. Надо будет подобрать Вам украшения. Что-то простое и красивое.
Месье был эстетом, поэтому питал особый интерес к красивым созданиям, но не всем так, как помимо красоты «счастливчик» должен быть полон достоинств.
- Можем этим заняться. Или может ….Вы голодны?
Взгляд принца задержался на упругих ягодицах, но он тут же его отвел, их общение уже выходило за рамки, поэтому хотелось быть оригинальным во всем.
- Не стесняйтесь, пища располагает к общению, не так ли?
Вопрос про любовь заставил герцога задуматься, у него не было четкого ответа.
- Думаю, что не все то, что ей называют – под ней подразумевают. Ваш отец – прав во многом.
Филипп отвернулся к окну, пытаясь найти правильные слова.
- Мне кажется, что истинная любовь возникает у родителей к своим детям, вспомните животных. Они воспитывают свое потомство, защищают его. Чем не любовь? Умереть, как сделали Ромео и Джульетта – не более чем максимализм и эгоцентричность.
Принц коснулся своих волос, накрутил одну прядку на палец.
- Я думаю, любовью стоит называть то чувство, когда ты сам пытаешься побороть свое Эго и стараешься, по мере сил заботиться о ком-то еще. Ставя кого-то на свое место в той или иной ситуации. Как думаете?

+1

29

Де Лоррен явственно ощутил, как у него, против его воли, отвисает челюсть. Нет, он слышал, что при дворе живут довольно... расточительно, но... И... Пришлось, в общем, срочно делать вид, дескать, подумаешь, костюмы... Будто у  него дома этих костюмов было пару комнат и еще чуть-чуть. Да ему эти костюмы каждый вторник дарят пачками... Глаза все равно горели огнем, как ни старайся, будь шевалье чуть несмышленее - точно бы повис на принце, будто малый ребенок. Да только он ведь был уже взрослым парнем. Потому лишь улыбнулся, легко кивая в знак признательности:
- Не сомневайтесь, я доставлю вашим портным работы... И спуску не дам. Будут носиться словно пчелки в майский день, Ваше Высочество... -  встав повыгоднее, да поправив волосы, шевалье неспешно снял последние детали своей одежды, да также неспешно облачался в вечерний наряд. Тот был слегка великоват, шился ведь явно на провинциального мальчишку, но... Подумаешь. Носить его все равно было приятнее, чем праздничный камзол - тот неудобен, да и жарко в нем.
- Не у всех родителей и не ко всем детям, - бездумно поправил герцога де Лоррен, на мгновение мрачнея, но после тут же обезоруживающе улыбаясь, - но вы в чем-то правы. А Ромео и Джульетта - искренние болваны! Что ей, скажем, стоило уехать с ним в изгнание? Или... Что им мешало открыться всем раньше? Глупость... Самодовольство и глу...
Филипп замолчал, разглядывая Месье. Этот жест, то как он накручивал волосы на палец, отчего-то показался очень... Домашним? Милым? Шевалье снова забывал, где он и с кем. Сказывалась и усталость. Впервые он был на таком приеме, общался с такими особами, соответствовал... Боже, как же это выматывало! Ладно хоть теперь туфли не жали...
- Я... - закусив на мгновение губу, шевалье ухмыльнулся, - вы спрашивали, голоден ли я? И... Я чертовски, безумно голоден! Умираю с голода. В самом деле... Кстати...
Де Лоррен развел руки, покрутившись вокруг своей оси:
- Я вполне переоделся. Мы можем покинуть гардеробную. Конечно, не мне судить, но... Кажется, ужинать здесь не принято? Для этого гостиная подойдет лучше. Идемте... - скорее всего он был чересчур наглым, ведя себя так, будто бывал в покоях герцога и раньше, да только альтернативой было растерять всякую уверенность да начать заикаться. Кому такое нужно. Мягко взяв Орлеанского за руку, шевалье направился к камину:
- Заботиться... А что делать с чрезмерной заботой? Когда ею душат? Это тоже по-вашему проявление любви? Порой это, кажется, еще хуже невнимания. Да и... Перебарывать себя... Разве не правильнее когда любящие люди принимают друг друга такими, какие они есть? Вместе с эгоизмом и прочим...
Наверное, он был все еще максималистом, что присуще всякому юнцу, зато говорил от души.

+1

30

Филипп с интересом рассматривал белокурого юнца, тот являл собой природный алмаз, следовало подобрать ему должную оправу. Принцу было не жаль затратить немало тканей на нового «любимца». Раньше Он сопротивлялся и думал, что этому потомку Гизарского дома будет лучше в гостиной его брата, но теперь врядли бы захотел, чтобы шевалье изменил свое решение. Будущий герцог Орлеанский не зря предупреждал его о том, что приняв приглашение Филипп Лотарингский официально отнес себя к «развратникам и любителям итальянских мерзостей». Пути назад не было.
- Не сомневаюсь. Можете их хорошенько поколотить палкой, если они будут ленивы. Вы еще не имели с ними дел…
Младший отпрыск Бурбонов притворно вздохнул.
- Они совершенно ленивы. Если дело касается моей персоны, то они готовы работать непокладая рук, а когда дело касается моих друзей…. Эти негодяи показывают свою порочную сущность.
Принц рассмеялся, он не хотел унижать своей заботой нового товарища, Филипп был знатным упрямцем, стараясь отрицать тот факт, что белокурый блондин радовал глаз и слух. Принцу совершенно не хотелось спешить.
- Они были богаты. А путешествие им показалось хуже смерти, Ромео пришлось бы осваивать профессию…например мясника. А Джульетте – нянчить детей. Родственникам этой пары не стоило им мешать, достаточно просто подождать. Их лодка любви разбилась о бытовые неурядицы. Знаете, сын нашего пекаря влюбился в дочку конюшего, так они тайно обручились, даже при дворе судачили… Родители были против и не выдали им не «су», друг мой. Что же помыкавшись по Парижу, парочка рассталась, правда девчонка была брюхата и родила сына, беднягу отдали в монастырь. А они теперь и смотреть друг на друга не желают. Поэтому автор решил их судьбу проще.
Принц рассмеялся. Он видел и не раз к чему приводили мезальансы или излишняя чувственная страсть, жаль, в жизни не было этого красивого окончания романтичной истории.
- Почему-бы и не перекусить, мои друзья все еще пируют, а слуги ждут под дверью. Друг мой, я верно напоминаю Вам восточного язычника.
Филипп хлопнул в ладоши, появились безмолвные слуги, которые принесли с собой множество серебряных блюд с разными аппетитными явствами, они молча сервировали стол, стараясь не поднимать глаз. Все знали характер герцога и его компанию, любопытство наказывалось особенно жестоко.
- Вот и наше угощение. Выходит к моим друзьям в большую гостиную совершенно необязательно. Я сделал им внушение, что если нас обеспокоят. Я буду очень зол.
Принц коснулся руки де Лоррена, с силой ее пожав, дивясь нежности его кожи.
- Можно удушить заботой.
Герцог Анжуйский нахмурился, вспоминая неумелую заботу короля и страсти своей матушки, иногда ему хотелось не принадлежать к царственной фамилии, тогда он мог как Гиш отправиться на поле боя, а не сидеть здесь вот так.
- Я разделяю Вашу точку зрения, дорогой друг. Можно прожить бок о бок лишь с тем человеком, привычки которого не вызывают отторжения. Напротив. Кажутся привлекательными. Советую попробовать все угощения. И шевалье, расскажите, Вам случалось….
Филипп запнулся
- Вам случалось бывать на войне? Ваш отец проявил себя героем на поле боя, должно быть Вы и ваши братья с малых лет обучались военному ремеслу. Мой друг, Арман уже проявил себя в битвах.

+1


Вы здесь » FRPG Versailles: Vanity Fair » Before » Никогда не знаешь, как закончится скучный прием.