FRPG Versailles: Vanity Fair

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Versailles: Vanity Fair » Missed Scene » Одного прости, мало


Одного прости, мало

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://s5.uploads.ru/Kb2dA.gif

Название:
Одного прости, мало
Тот самый момент:
- Мы должны вести себя хорошо. Ты можешь это сделать для меня?
- Приготовьте мне ванную.
(Девятая серия второго сезона.)
Участники:
Филипп Орлеанский и Филипп Лотарингский

Отредактировано Philippe D'orleans (2017-06-09 17:42:49)

0

2

- Подожди. Я сам приготовлю тебе ванну.
Все что смог выдавить из себя герцог Орлеанский, глядя на удаляющегося фаворита. Хотелось зацепить его словами, не дать ему уйти вот так. Филипп чувствовал себя виноватым, между ними стало слишком много недосказанности, зная о личных качествах шевалье у него просто не было выхода.
"Просто прекрасно.. теперь я еще и кокотка"
События последних месяцев развивались самым неприятным образом для месье, брат окончательно превратился в короля, повелевающего и безкомпромисного. Сам себе Филипп напоминал диковиную птицу, запертую в золотую клетку. С его желаниями не считались, женили, лишили поездки на фронт, а за удачную сделку не поблагодарили, принимая как должное, да еще и были неприятно удивлены, что он, Филипп, пожелал получить вознаграждение. Что в этом такого? Герцог Орлеанский желал получить хоть немного средств благодаря своему уму, а не высокому положению. Что ему сказал брат. Человек, который говорил о своей любви к нему, о сильном братском чувстве. Чтобы он обольстил шпиона, так словно брат Его Королевского Величества только и занимался тем, что собоазнял мужчин. Луи не принимал в расчет его чувства и его белокурого любовника.
Безоглядная любовь Месье с самого их возращения вела себя просто ужасно. Шевалье не желал ничего понимать, вел себя вызывающе, смотрел так, словно герцог целыми днями только и делал, что кокетничал с другими. Все его попытки наладить их отношения терпели поражение. А как Лоррен смотрел на его вторую жену?! В этом конфликте Месье занял сторону немки, они не были виноваты в том, что их продали друг другу. В отличие от первой жены, принцесса из Пфальца была лояльна к его настоящей любви. Принцу так хотелось, чтобы в его доме прекратились дрязги, его супруга поддерживала эту идею, но любовник. С каждым днем становилось все хуже, Орлеанский ощущал пустоту и меланхолию, чувствуя себя совершенно беспомощным. Хотелось позорно спрятаться, обдумать все. Передышки ему просто не давали. К вчерашнему утру герцог оказался не готов. Поступок блондина вызвал страх и горькое чувство вины. Это не было истерикой. Лотарингский дошел до крайней степени отчаяния.
И вот теперь, Филипп, точно неверная жена, сам подходил к обманутому мужу, коснулся его плеча, желая примирения.
- Пойдем. Я могу поделиться своими индийскими солями. Очень хорошо пахнут.
Каждое слово давалось с трудом, но как еще заставить Его остаться. Восстановить их хрупкий мир.

+1

3

- Оставь их себе. - Шевалье дернул плечом, пытаясь удержаться от ремарок, кому и куда Месье, по его мнению, лучше бы засунул свои соли. Черт, он сейчас хотел быть один! Что толку в... Этом всем? Чем дальше, тем становилось только хуже. Их отношения превращались в форменный цирк. Фарс и только. Впрочем... Порой он начинал сомневаться, что вообще был нужен Филиппу. Франция... Двор... Версаль. Порой он ненавидел это место так сильно, что сам боялся глубины этого пожирающего всё светлое чувства.
Он должен был верить, должен был быть аккуратнее с Тома, что еще? Может, подержать свечу, когда Высочество будет трахаться с новым полюбовничком? Де Лоррен криво улыбнулся, невидяще глядя перед собой и проходя в ванную так гордо, как только мог. Было больно, только гордость была задета куда сильнее тела. Он ощущал себя насекомым, на которого смотрят через лупу и скоро раздавят тапком. Тапок приближался неумолимо и точно принадлежал Месье. А так всё было бы просто, пусти он себе вчера пулю в лоб. Боли бы было меньше. Мысль была настолько ясной, что шевалье запнулся, после сглатывая мерзкий комок в горле.
- Не трогай меня, - зло процедил он, смаргивая неуместные слезы. О... Это было зависимостью куда как почище той, что он обзавелся в Италии. Может стоило хлебнуть вина, потом опустошить очередной флакон и забыться?..
Не глядя на слуг, де Лоррен добрался до кадки с прохладной водой, умывая лицо. Щипало, саднило, но жить можно было. Взгляд снова дернулся к месье, благо спутанные кудри вполне позволяли сделать это без того, чтобы тот заметил. Интересно, он вообще умел готовить ванну? Серьёзно? Шевалье сам знал об этом теоретически. Вода холодная, вода горячая, пара простыней... И еще можно всякие там травы да лепестки. Правда это больше любили дамы, но пахло приятно.

+1

4

А на что он надеялся? Что любовник раскроет ему свои объятья. Настроение Месье и без того не самое ровное достигло самого дна, а ведь ему нечего было возразить, вечер он провел с Тома, и да, он позволил ему приласкать себя ртом, никакого удовольствия кроме физической разрядки принц не испытал, но не рассказывать же об этом. Можно подумать шевалье хранит ему лебединую верность, доброжелателей так много, даже если бы принц не хотел ничего знать, все равно бы донесли.
"Какие дети. У меня уже есть одно дитя. Доставляющее проблемы взрослое дитя"
Вот. Совсем хорошо, его фразу теперь выговаривает Лотарингский, и что теперь делать? Принц отсылает слуг, его действия продиктованы не только желанием примирения, но и упрямством. Он часто наблюдал за служанками. Перед ним стояли два бочонка с холодной и горячей водой.
- Снимай одежду.
Филипп то и дело пробовал воду на палец. По ощущениям должно быть не слишком прохладно и не слишком горячо. Сделанная наполовину работа месье не устроила, добившись резальтата и почти мокрый он отходит от ванны.
"Главное, чтобы он согласился."
Принц собирался не только помочь вымыться своему любовнику, но и доказать делом свою любовь. Он добавил несколько капель расслабляющего масла.
- Прошу тебя.
В голосе месье слышится просьба, желание выставить белый флаг. Герцог смотрит на любовника с горечью, надеждой и покорностью.
"Только бы согласился."

+1

5

Наблюдал он за всеми манипуляциями преисполненный скептицизма. Раздеваясь неспешно даже медленно. Тому было две причины - шевалье и без того намерзся, топая босиком до дворца, да и... Было банально больно. Ткань местами присохла к коже. Он скривился, наконец, скидывая рубашку бесформенным комком на пол.
Будь перед ним кто другой, он бы не удержался от едких замечаний и от сравнений с самыми нерасторопными слугами. Но... Месье делал ему ванну. Конечно, то не умаляло его вины, не перекрывало постыдной связи с этим мерзким слизняком Тома и всех нелепых объяснений. Только... Кто еще мог похвастаться тем, что Филипп Орлеанский самолично (пусть и крайне долго) готовил бы для него ванну? Шевалье подозревал, что нет таких.
Фыркнув, скорее по привычке, он закусил губу, стараясь не скулить. Вода была чуть горячее, чем любил он сам. Де Лоррен шипел, устраиваясь, и наконец притих. Черт с ним... Из Месье, пожалуй, вышел бы толк и в этом деле. Будь больше практики.
- Я всё равно его убью, - с упрямством в голосе проговорил шевалье, прикрывая глаза, - и, будь, уверен, в этот раз я попаду в цель.
Выделив последние слова, Филипп скривил губы в усмешке:
- Если, конечно, Вы не броситесь прикрывать ублюдка грудью, Ваше Высочество.
Вздохнув, де Лоррен погрузился в ванну глубже, хмуро оглядывая Месье:
- Эти скоты набросились на меня скопом. Забрали мой любимый перстень! - в голосе слышалось такое негодование, что, кажется, собственные побои шевалье переносил легче этого факта, - трусы! В честной дуэли я бы одолел каждого!

+1

6

При других обстоятельствах герцог, если не откомментировал бы поведение своего фаворита, когда тот разоблачался, то уж точно подошел ближе, теряя последнюю нить с миром реальным, погружаясь в страну фантазий. В особенности когда Лотарингский, полностью раздевшись, поворачивался к нему и его светлые кудри в художественном беспорядке обрамляли его лицо. Ему так подходил образ Аполлона. Это были особенные игры. Они остались в Сен-Клу. Их любовь осталась там, здесь же она зачахла.
Так хотелось прижать его к себе, наговорить милой чепухи, заставив забыть обо всем, но это бы не помогло. Его любовник был красив, как Бог, даже сейчас, синяки его не портили, лишь подчеркивали мужественную красоту, но Филипп только сейчас стал воспринимать всерьез свою миссию. Нельзя вмешивать в это его ненаглядного. Нельзя, чтобы он подходил к этой змее, месье бы не вынес если бы Лоррен погиб. Он бы тронулся умом, подобно греческой богине, чью дочь украл Аид. Ничего бы не имело значения. Помрачнел, рассматривая кровоподтеки, достал мазь, не зная до конца, что предпринять, чувствуя болезненную отчужденность.
- Разреши тебе помочь. Ты поквитаешься с ними, мой храбрый воин.
Не хочет вспоминать о Тома, не сейчас. Пытается найти хотя бы тлеющий огонек, чтобы разжечь пламя, не понимает мотивов брата и отчужденность по отношению к Атенаис. Сам не может допустить мысли о разрыве с фаворитом.
- Мазь очень хорошая. Я не могу вызвать стражу и заставить отомстить за тебя, ты сам не захочешь.
Говорит тихо, и все таки ситуация с женой-кокоткой все продолжается. И Лоррен не хочет помочь. Месье все больше жалеет, что оттолкнул любовника вчера, не дал ему прижаться к себе, не поцеловал в макушку.

+1

7

- Храбрый воин? Вчера ты говорил совсем другое. Как там было? Как всегда промахнулся? Верно, жаль, что попал не в цель, а в зеркало. - Де Лоррен поджал губы, - порой мне кажется, что...
Продолжить было сложно. Даже мысль о том, что Месье он больше не нужен, заставляла ощущать тупую боль в груди. Он устал притворяться. Может, он просто слишком переоценил себя еще тогда, когда решил, что красивый и элегантный Филипп Орлеанский ему по зубам? Шевалье провел рукой по кудрям, убирая те от лица. Возможно, вовсе не стоило высовываться из того дерьма, в котором он родился и...
- Я сам справлюсь со своими обидчиками, - он натянуто улыбнулся, - тут ты прав.
Тома, новая мадам, черт знает кто еще, кто подбивал клинья к Орлеанскому в его отсутствие во Франции. Голова шла кругом. Сплетни и пересуды тех, кто был только рад избавиться от его персоны. Прибавить к этому тот факт, что по сути Арманьяк был почти нищ и ему точно не по карману было проживать в чертовом Версале... Он крутился как мог! Не все рождены богатыми. Он на всё был готов! Только в итоге... В итоге был полный провал. Разве что Месье был еще здесь. Вдруг это что-то да значит?..
- Ну? - Шевалье фыркнул, протягивая руку к Месье, - так и будешь стоять столбом?
Он оглядел Орлеанского, скептически фыркая после:
- Прислуга из тебя так себе.
Другой бы давно получил по лицу за подобные слова - де Лоррен был уверен в этом. Отчасти именно это заставляло его постоянно проверять границы дозволенного, то, насколько многое простится ему. Он окунулся с головой, после садясь удобнее:
- Можешь помочь мне с волосами. Спутались, пока я валялся в подворотне.

+1

8

Если шевалье хотел задеть его словами, то у него получилось, за одну только мысль о суициде Филипп готов был встряхнуть белокурое недоразумение и втолковать ему насколько тот ошибается в своих умозаключениях. Принц в тот момент так испугался, что сделал совершенно противоположенное. К тому же ему почудилось, что все это напоказ. Шоу одного актера. Месье вздрогнул, осознавая всю глубину того поступка.
"Почему мы вечно воюем. В Сен-Клу все было иначе"
Филипп сдержался, не стал отвечать на жесткие слова, губы его сжались в тонкую полоску, чтобы там не думал Лотарингский, для него все оставалось по прежнему. Герцог молчал, взял табурет и поднес его к бортику ванной, отложив мазь, достал гребень. Коснулся волос почти невесомо, не желая расспрашивать о стычке, зная, что если что-то сделать не так, то грозный бретер отправиться сводить счеты с обидчиком, не замечая нависающей опасности. Хотелось обнять, но месье знал, что этого не достаточно. Не сейчас. Касается каждой прядки, стараясь расчесать ее, не причинив боли. Орлеанский так увлечен своим заданием, что наклоняясь, дышит в затылок любовника.
- Почему мы не можем жить в мире?
Вырывается у принца, сейчас он непозволительно близко к мужчине всей его жизни, старается выявесить белый флаг, в надежде на примирение.
- Я люблю тебя. И ты это знаешь. Почему все так изменилось? Думаешь, мне все равно? Меньше всего я хотел бы всего этого. Ты сам торопился сюда, а это клетка, пусть и дорогая.
Герцог понимает, что не может уже замолчать.
- Тебе тяжело, а какого мне? Видеть тебя таким. Что с тобой? Зачем ты столько пьешь этой дряни. Ты знаешь, что я связан обещанием с женой, что нас продали, не взирая на наши желания.
Филиппа колотит, но он продолжает вычесывать такие красивые вьющиеся волосы Лотарингского.
- Ты не знаешь, на что способен мой брат? Не знаешь, что Ты мое уязвимое место?
"Надо остановиться, иначе все может плохо закончится"
Принц замолкает, прикрывая глаза стремиться дышать глубже, морально ему вовсе не хотелось всего этого говорить, но он тоже человек.

-

+1

9

Хороший был вопрос. Он понятия не имел, почему у них с Месье нет мира. Нет, они и раньше цапались. Порой это даже заводило, но... В этот раз всё настолько отдавало безысходностью, что шевалье чудилось наличие капкана где-то впереди. Капкана из которого уже не будет выхода.
- А тебе не все равно? - он натянуто улыбнулся, спрашивая без издевки или желания уколоть, - Серьёзно? В последнее время мне так не кажется, мон шер. Меня допрашивает королева, подбивая на заведомый наговор на сучку-Монтеспан, а приходя к тебе за утешением я слышу такие стоны, что сложно поверить, что ваша с мадам страсть наиграна. Ты проводишь время с Тома или еще бог весть с кем, когда я снова остаюсь в стороне, словно вышедший из моды камзол...  Все это видят, все это понимают. А всё, что я  слышу от тебя, когда желаю объяснений - это то, что я не пойму действительных обстоятельств и не должен вмешиваться. Прекрасно!
Шевалье вздохнул, умывая лицо и продолжая после паузы:
- Я уже теряюсь, кто я  для тебя - трус или идиот. Возможно, и то и другое? И... Оба заявления недалеки от правды. Так? И да, конечно, всем тяжелее, чем дурному шевалье, который катается как сыр в масле! - голос он все же повысил, замечая не сразу. Вот зачем было соглашаться на ванну? Де Лоррен выдохнул, складывая ладони в молитвенном жесте и прижимая пальцы к губам. Холодным сердцем он одарен не был, как и трезвой рассудительностью в моменты, когда эмоции брали верх. Сделав глубокий вдох, Филипп медленно выдохнул сквозь зубы, поворачиваясь так, чтобы видеть Месье:
- Чего ты добиваешься сейчас?.. - после паузы выговорил он, стараясь быть спокойнее, - вызвать у меня чувство вины за содеянное? За что из?..
Шевалье шумно вздохнул, разводя руками:
- Допустим, тебе удалось. И... возможно, твоя новая супруга не такая уж паршивая, как я считал поначалу, но...  -  де Лоррен пожал плечами, - ваша близость пугает. Я боюсь, понятно? А дрянь... Она делает меня счастливым, в отличие от тебя. Доволен?

+1

10

Слова были сказаны, карты раскрыты, герцог Орлеанский терпеть не мог всех этих выяснений, в его понимании других возникали сложности, Филипп просто искренне не осознавал всех тонкостей человеческих душ и уж точно не владел искусством манипуляции, последнее ему вообще не нравилось в людях. Принцу иногда казалось, что шевалье его собственное отражение, во многом они не были похожи, но в некоторых вещах они понимали друг друга без слов. Именно тех, что были самыми важными для Филиппа, все это видела и понимала Лизелотта, не стремясь влезть в их тесную связь. Это делало ее особенной в глазах герцога.
- Какого черта ты втянул во все это племянницу Кольбера?
Филипп не хотел вспоминать об этом, но сейчас как никогда им удавалось поговорить без всей мишуры.
- Для чего...для кого я сделал этот вечер? Для нас. Все должно было закончится веселой пьянкой и нашей ночью. Но тебе понадобилось цепляться к моей жене. Зачем? А потом ты напивался сидя в углу, я что должен за тобой бегать как слюнтяй. Упрашивать твоих ласк? Ждать когда ты снизойдешь...
Орлеанский устал от нелосказанности, лучше сейчас, чем позже, когда они скатятся в самый ад.
- Я просто боролся с Вардом. Ты знаешь не хуже меня, что мы тренируемся в технике рукопашного боя. Ты знаешь, что мы знакомы много лет и он меня не интересует. Что ты сделал? Прошел с таким видом, словно мы ласкаем друг друга. Я не стал тебе мешать, дал выпустить пар, ты думаешь я не обменивался любезностями с Его женой, а мой брат по возвращении изволил быть недовольным.
Филипп ощутил слабость. Он не был готов к взаимным обвинениям.
- Ты не знаешь всего.
Принц смотрел обреченно.
- Ты уже предавал доверие моего брата, не будем вспоминать. Но есть кое-что...я связан обещанием. Я.
Орлеанский не так представлял себе перемирие, слова уже были сказаны.
- Я вляпался. Мой брат больше не является таковым, он король, что приказывает. Все очень запутанно.
Филипп смотрел серьезно на собеседника.
- Ты тот кого я люблю. С кем хочу быть.
Последние слова месье произнес на выдохе, чувствуя себя совершенно разбитым.
- Я не вынесу еще одной нашей разлуки, если брат снова отошлет тебя. Моя жена родит наследников и не будет нам мешать. Все может быть очень хорошо.

+1

11

Шевалье моргнул раз, другой. Орлеанский не менялся. Иногда ему страсть как хотелось вскрыть эту кудрявую черепушку и посмотреть что внутри. Нет, серьезно, содержимое должно было сильно разниться с его собственными мозгами! Не будем вспоминать, что ты предатель, шевалье! Но... Хотя нет, пожалуй вспомним. На. Чтобы не забывался, щенок. Это как пинок под дых. Он ведь уже получил за это? Он слышал крики умирающих, видел камеры замка Иф изнутри. Ему снились кошмары, чтоб их! Только вот об этом они не говорили. А о вине в очередной раз - пожалуйста.  Де Лоррен заставил себя улыбнуться, ощущая тягучую усталость.
- Всё может быть очень хорошо, - повторил он за Месье без особых эмоций в голосе. Не верилось. Но... Шевалье вздохнул, принимаясь промывать волосы:
- Мон шер, в технике рукопашного боя, как ты выразился, не тренируются полуголыми и с таким радостными выражениями лиц. Скажи, будь я без рубашки на каком-нибудь смазливом засранце... Пусть даже на Варде. Ты бы... Был доволен? Ты не замечаешь, верно, но... Я становлюсь виноват во всем. В том, что вечер оказался не таким, в том, что...
Он фыркнул, криво усмехаясь:
- Я втянул племянницу Кольбера? Серьёзно? Тогда уж будь честнее, дорогой. - Шевалье уставился на Месье, улыбаясь, - мы все повинны. Никто, ни один из нас не увел её оттуда. Не нужно вешать это на меня. Мне жаль её, глупая вышла смерть.
Де Лоррен дернул плечом:
- Мне действительно жаль. Она была милой девушкой. И, черт возьми, не следовало ей приезжать в этот гадюшник! - Он усмехнулся, - не вынесешь разлуки... Эта тема приятнее. Если бы у меня не болело... всё. Тогда я бы поцеловал тебя за такие слова, мон шер.

+1

12

Разговор вышел неприятным так, как они выливали друг на друга, накопившиеся обиды. Возможно и к лучшему, герцог ощущал легкость после высказанных слов и нервозность, ему так хотелось перестать ссориться, найти гармонию и общий язык. В его мечтах они жили в Сен-Клу, Лизелотта занималась детьми, охотилась, одевалась на свой вкус, словом жила так как хотела. А они с шевалье занимали другую половину замка и были свободны от всей мишуры. По вечерам они все встречались и разговаривали, герцог так мечтал обо всем этом. Царил покой и мир. Версаль стал домом короля-идола, поэтому Орлеанский задыхался здесь. Хотя не имел ничего против того, чтобы позвать Луи к себе в гости. Именно брата, а не короля. Статуям место в саду, а не дома. На свои вечера Месье желал пригласить всех тех, кто был к нему добр. Но на все нужны были деньги, пока он настолько зависим от Его Величества мечтам не суждено будет сбыться.
"Я справлюсь, любовь моя. Ради себя и тебя. Мы прижмем этого шпиона и я, смогу сам нас обеспечить."
- Милый, ты и сам не образец благодетели. Думаешь, я не знаю о твоих интрижках? И в Италии тоже. Но я не делаю из этого проблему. Мы мужчины. Это физиология, скажу лишь, что ни к кому не испытываю того, что к тебе.
Филипп мягко увещевал любовника, стремясь его успокоить, заверить в своих чувствах к нему.
- Я люблю тебя, не важно сейчас кто и с кем спал, мы можем прекратить этот спор, как мои условия перед Лизелоттой будут выполнены, и она родит мне детей. Мы можем быть верны друг другу. Я вижу, что тебе все это неприятно. Что приходится делить меня с кем-то. Сознаюсь, иногда, мне приятна твоя ревность и иногда я подогреваю ее. Это доказывает мне, что ты со мной не только из-за моего положения. Но я не думал о ком-то еще всерьез. Ты знаешь, что после того, как ты появился в моей жизни, мои друзья перестали бывать с нами постоянно.
Герцог говорил с собеседником мягко, не стремясь обвинить.
- Я провел много ночей без сна, пока тебя мучили, в том треклятом замке, тебе было гораздо хуже чем мне.
Месье говорил серьезно, доставая мазь, рамазывая между пальцев и мягко касаясь плеча Лоррена, втирая ее в кожу, словно боясь, что тот оттолкнет его руку.
- Потерпи. Скоро будет лучше. Дай мне привести тебя в порядок. Что до племянницы Кольбера, то я согласен с тобой, здесь слишком грязно. Глупая смерть, но отвечал за нее Он, а не Мы.

+1

13

На него действовал, кажется, больше тон голоса, чем смысл слов, произносимых Месье. Про ревность он выслушал, криво усмехаясь. Значит, приятна... Но он не умел ревновать вполсилы. Он был готов свернуть шею каждому, на ком взгляд Орлеанского задерживался чересчур долго. Что уж говорить про уединенные беседы... Это ведь Филиппу не нравилось? Мысли невольно вернулись к персоне Тома, и шевалье побледнел, поджимая губы. Нет-нет, если он желал примирения здесь и сейчас... Значит не стоило думать о том слизняке, который, вероятно, пытался встать между ними. Что бы там не говорил Месье, пусть тут есть странная, непонятная договоренность с его братом... Но...
Де Лоррен дернул плечом, но руки не сбросил, снова слушая мягкий голос.
- Скажи, ты сильно страдал, пока я был в Италии?.. - он буквально сам указывал Орлеанскому верный путь, перехватывая его запястье и сжимая то пальцами. Потянув Месье на себя, шевалье прищурился:
- Ночи без сна... Мон шер, кто грел тебя в эти ночи, пока я был в каменном мешке? - Шевалье усмехнулся снова, прикладывая пальцы к губам Орлеанского, - впрочем, ты прав, хватит ссор. Но... Насчет моей ревности...
Де Лоррен притягивая Месье настолько близко, чтобы можно было коснуться его губ сухим поцелуем:
- Не обессудь, если в её припадке я всё же кого-нибудь убью. Я люблю тебя. - Он шумно вздохнул, хмуро глядя в лицо Филиппа, - и только поэтому я еще здесь.
Он не сдержал смешка, свободной рукой поглаживая щеку Месье:
- Будь иначе, мон ами, твои красота и влиятельность тебе бы не помогли. А теперь - иди ко мне, - шевалье оскалился, продолжая после, - вода еще теплая.

+1

14

Разговор продолжался, сколько же между ними было недомолвок и отчужденности, герцог только сейчас это осознал, когда ему вернули любовника у них просто не было времени поговорить по душам, слишком много времени прошло и они тратили его друг на друга, словно молодожены в медовый месяц. Сен-Клу превратился в любовное гнездышко. Идиллия. Которую у них отняли.
Прикосновения к его коже жгли огнем, близость его возлюбленного так сильно волновала и сбивала с мысли. Дай Филипп себе волю, его заперли в доме для умалишенных, навеки разлучив с Лотарингским. Во многом поэтому герцог избегал общества шевалье. Супружеской долг просто не мог бы свершиться. Ничего не изменилось, Филипп это знал и хотел передать свою уверенность любовнику. Теперь когда Мадам беременна, они могли быть вместе, но не вышло из-за его задания. Принц больше не хотел сопртивляться самому себе, он сам поцеловал любовника, заключая в него свою нежность и страсть. Месье приходилось сдерживаться, чтобы не причинить возлюбленному боли. Пылкое признание действовало на него, как наркотик на шевалье.
- Пока ты был в каменном мешке, я медленно умирал в своих покоях, окружение решило, что я собрался умереть. Они были недалеки от истины, мой милый
Филипп провел кончиками пальцев по щеке белокурого красавца, а после невесомо поцеловал.
- Водные процедуры полезны для здоровья. Но я одет в отличие от тебя. Хочешь, чтобы я промок до нитки?
Здравые рассуждения герцог приберег для короля, не желая ни о чем думать.
- Не хочу сказать дурного, но шрам придал тебе большее очарование. Дамы выскочат из платьев, взглянув на тебя, мне придется отгонять их, точно назойливых мух.

+1

15

- Пф... Тебе понадобится очень большая мухобойка. Ну, или пара слуг в помощники, хотя... Нет, всё верно, думаю, пары хватит, - Шевалье усмехнулся, притягивая Филиппа за шею и целуя жадно и горячо, продолжая у его губ, - да-да, я хочу, чтобы ты промок до нитки, плевать я хотел на твои одежды. Я бы снимал их после с твоего влажного разгоряченного тела, не думая, обрывая треклятые пуговицы...
Де Лоррен ухмыльнулся, коротко щурясь и отпуская Месье, легко отталкивая того от себя:
- Но, я вижу, из нас двоих только я полон подобной страсти. Ты же холоден, хоть и говоришь все эти жаркие слова про своё ко мне расположение. - Шевалье шумно вздохнул, стараясь не выйти из своей роли оскорбленного любовника. Даже про боль от синяков да ссадин он позабыл. Да и шрамы отошли на второй план. Их игры всегда захватывали его. И... Подумать только, рядом мог оказаться на Орлеанский! Сколько обстоятельств сложились удачно и складывались до сих пор? Они были живы, они были вместе. Де Лоррен повел плечом:
- Мало того, что ты будто чурался меня все это время. - Он поднялся, переступая бортик ванной и явно добавляя слугам хлопот по уборке - воды с него натекло прилично, - к чему ты меня мучаешь? Что мне сделать, мон шер, чтобы разжечь в твоей груди настоящее пламя?
Арманьяк расправил плечи, сдерживая желание зашипеть от боли и шагнул к Месье, складывая руки в молитвенном жесте:
- Умолять? - кроткая полуулыбка на губах Шевалье сменилась кривой усмешкой и пальцы подхватили подбородок Орлеанского, сжимая не сильно, но ощутимо, - или предпочтешь, чтобы я требовал? Могу и то, и другое...

+1

16

На краткий миг позабыл обо всем на свете требовательно отвечая на поцелуй, слова любовника воспламеняли, хотелось и в самом деле влезть в ванну к белокурому красавцу и нелегким путем раздеться, а после прижаться к нему и… У Орлеанского возникло определенное затруднение. Осталось лишь выдохнуть короткое «да», но его выпустили. Филипп почти грустно выдохнул, прикрывая глаза, пытаясь собраться с мыслями, сердце пойманной птицей билось в груди. Он уже взрослый, а когда рядом неотразимый блондин возбуждается как подросток. Что за реакция.
- Что…
Голос звучит хрипло, почти задушено, принц пытается восстановить самообладание, но оно летит к чертям, при одной мысли, что Лотарингский голый в ванне захватывает дух, а уж что они могли бы сделать.
- Это не так.
Голос принца прерывается, на щеках выступил болезненный румянец. Он побежден.
«Только бы он остался в ванной. Нет.»
Если до того герцог смотрел в сторону своего фаворита без вожделения, со смесью боли, вины и нежной любви, то сейчас все было иначе. Он словно горел в огне. Его действия, взгляд, Филипп готов был вывесить белый флаг, и сдаться на милость победителя. Он соскучился, улыбка сделалась возбужденно игривой, принц замер, точно маленький несчастный зверек перед опасным хищником. Обычно игры могли продолжаться долго, но стоило ли оно того. Герцог поддался на провокацию, прижимаясь всем телом к обнаженному телу белокурого миньона. Глаза его потемнели от желания, без всякой сдержанности Филипп поцеловал Лоррена сам, падая в омут с головой, не желая ничего слушать. Время для него остановилось, хотелось все и сразу. В то же время, сознание еще удерживалось одной единственной мыслью, он не хотел причинить любимому боли.
- Здесь?
Голос совсем стал глухим, Орлеанский снял свой шейный платок, откинув его в сторону, ясно выражая свои намерения.

+1

17

- Уж надеюсь, что ты не потащишь меня до постели, - прошипел де Лоррен, целуя снова. В этих поцелуях не было ни капли нежности, только жгучее желание обладать, взять своё сполна. Чтобы там не вертелось в  голове Месье (а временами шевалье лишь терялся  в догадках, как тот мыслит), но сейчас было важно одно - Орлеанский хотел его не меньше. Это отражалось во взгляде, в  повадках... Уж, то и  другое шевалье успел изучить.
- Здесь, - на всякий случай уточнил он, проводя руками вниз по телу Филиппа. Он не хотел сейчас никуда идти, и медлить тоже не хотел. Рука легла аккурат на ширинку, сжимая.
- И я бы на твоем месте разделся быстро, если и впрямь не желаешь, чтобы пуговицы летели во все стороны. - Впившись жадным поцелуем в шею Филиппа, де Лоррен отстранился, глядя на него остро исподлобья. Жаль, он все же чувствовал себя сейчас не в лучшей форме, иначе накинулся бы на Месье словно дикий зверь. Слишком уж тот аппетитно выглядел. Да и... Редко им удавалось быть вместе. Чертов Версаль не давал насытиться друг другом. Вот ведь проклятое место... Пожалуй, шевалье начинал понимать, отчего Орлеанскому здесь не нравилось. Его губы дернулись в улыбке и он прищурился, явно не собираясь помогать высочеству с одеждой. С платком тот вон, лихо разобрался... Оставалось надеяться, что и всё остальное скинет шустро.

+1

18

Времени на то, чтобы преодолеть все препятствия, и добраться до спальни герцога вовсе не было, Филипп холодел от предчувствия того, что должно случиться. Он слишком хорошо помнил ночь их воссоединения, о том, сколько раундов они друг другу устроили, сейчас могло случится тоже самое. Они вели себя как подростки, одержимые желанием затащить хоть кого-нибудь в кусты, чтобы решить проблему. Филипп все же хотел напоследок «побрыкаться». Поэтому принялся очень медленно раздеваться, всматриваясь в зеленые глаза любовника. Принц «словно» танцевал под неведомый ритм, выскальзывая из своей одежды. Месье намеренно дразнил, а внутри все сладко сжимаясь от скорой близости. Ему так не хватало шевалье, грехом было отстрочить их жаркую стычку.
- Мне приходится раздеваться самому, милый.
Герцог все дразнил, продолжая свой танец, кюлоты медленно сползли с его стройных, как у девушки ног. Пожалуй, месье мог посостязаться с любой Версальской обольстительницей по умению выгодно подать себя. Филипп не мог не любоваться реакцией на свое маленькое «шоу». Он уже был не здесь, предчувствуя бурю. Месье медленно расстегивал пуговицы на кюлотах, с ужасом осознавая, что они дрожат. Сейчас не было места насмешливой гордости.
- Не хочешь мне помочь?
В его словах было столько невысказанной страсти, принц уже был совсем не здесь, подпадая под очарование шевалье.
- Я поэтому прятался.
Откровенность, последняя, белый флаг, желание мира.
- Боялся, что не смогу исполнить супружеский долг. Как можно идти к кому-то, зная, что ты рядом.
Голос месье дрожал, Филипп больше не мог терпеть, прижимаясь к сильному телу, стараясь спрятать краснеющее лицо у него на плече. Он чувствовал себя самой бесстыжей кокоткой, желая внимания к себе и своей проблеме.

+1

19

- Однако, долг ты выполнил на ура... Мои поздравления. - Шевалье почти не ерничал, он и впрямь был рад известию, что жена Месье беременна. Не особо верилось, что это все изменит, но... Должно было стать полегче. Оставалось надеяться...
- Скажи, мон ами... - он по-хозяйски сжал ягодицы Орлеанского, притягивая его к себе теснее, дав ощутить тепло тела и весьма отчетливое доказательство собственного возбуждения, уперевшееся в бедро Высочества, - скольких сил тебе стоило это сделать? Или... Вдруг тебе это всё понравилось? И мои прикосновения...
Де Лоррен хмыкнул, почти царапая спину Филиппа, заодно жадно целуя его плечо, оставляя на том алеющий след:
- Мои прикосновения стали пресны?
Ему нравилось, когда Месье таков. Простой, не Высочество, а обычный мужчина, бесстыдно желающий, чтобы его хорошенько отделали. Даже щеки у него в этот момент алели, будто у прехорошенькой белошвейки. Ни дать, ни взять - непорочная девица, попавшая в сети интригана. Шевалье сделал глубокий вдох, после касаясь губами уха Филиппа:
- Я хочу слышать, что именно ты хочешь, звезда моя. Ну-ну... Не стесняйся... Тебе, конечно, к лицу румянец, но... Не с твоей красотой прятаться, мой алмаз... - голос шевалье был сладок. О, он умел пленять подобными речами. Что-что, а  язык у него был подвешен. Взяв Месье за плечи, де Лоррен отстранил его ровно настолько, чтобы осмотреть. Собственное возбуждение становилось почти нестерпимым и ведь Орлеанский прекрасно знал, как действует на него! На него, на... на кого угодно! Стервец высокородный! Дыхание сбилось. Играть больше не хотелось.

+1

20

Сейчас невероятно сложно поддерживать беседу. Так близко и так далеко. Сейчас хотелось только одного, чтобы Лотарингский наконец вкусил плод, что так бесстыдно ему предлагали. А еще принц задумался о том, не причинит ли их долгое воздержание ему проблем в недалеком будущем, сможет ли он нормально сидеть, по взгляду любовника ожидать можно было всего. Строить перед ним почти невинность так же опасно, что и размахивать красной тряпкой перед быком.
- Мне стоило попытаться обратиться к своему воображению, представить что-то другое.
Голос Месье был хрипловат, принц взволнованно облизывал губы. Не упустив момента, герцог обхватил рукой возбужденную плоть фаворита и сжал, желая дать понять насколько он желает их долгожданной близости.
- Хватит игр, мон шер. Оставим их другим.
Эту фразу Филипп проговорил шепотом почти касаясь любимых губ.
- Или может мне снова уйти, раз ты этого не хочешь, мой милый.
На последнем выдохе Месье сам поцеловал шевалье, передавая ему свою страсть, побуждая его рот раскрыться, жадно исследуя его своим языком, посасывая язык Лотарингского. Игры закончились, между ними разворачивалась борьба за более сладкий плод. Орлеанский знал, кто выйдет победителем, но так хотелось обострить их чувства.
"Откликнись на мой зов. Милый мой."
Герцог впервые за долгое время ощущал себя живым, чувствуя собственное неприкрытое желание, признаться он ждал, что его любовник придет сразу же, как узнает о том, что Мадам в положении. Но вместо того, чтобы предаться греховной страсти они поругались. Сил на словесную перепалку не осталось и если у любовника и оставались сомнения, Филипп желал их развеять.

+1

21

- Уйти? - Де Лоррен вскинул бровь, рвано выдыхая, но, несмотря на шуструю руку Орлеанского на своем члене, нашел силы продолжить, - собираешься прямо вот так, радость моя?
Выглядел сейчас Филипп бесподобно... И, пожалуй, с него бы и впрямь сталось дернуться и выйти вон, продолжи шевалье эти игры. Это было ненужно. Были дни, когда им было приятно подкалывать друг друга до того, как один сдастся. Эдакое соревнование. После вымаливать прощения - то еще утонченное удовольствие... Но, не сегодня. К черту... К дьяволу ссоры! Слишком много сил те забирали. Он не мог думать, не мог спать ночами, не мог получать удовольствие от жизни, зная, что его звезда сияет для кого-то другого. Он с ума сходил и начинал видеть умыслы да заговорщиков даже в зеркале. Так стоило ли отталкивать Орлеанского, когда тот льнул сам? Ответ был очевиден.
- Ты никуда не пойдешь, мой милый ангел... - Арманьяк звонко чмокнул герцога в губы, - я не позволяю.
Прежде чем Филипп смог бы ответить на подобное заявление, шевалье с завидной ловкостью толкнул его к стене, прижимая к ней, целуя Филиппа грубовато и жадно, почти кусая пухлые губы. Размышлял над продолжением он недолго, ныряя вниз и сперва целуя светлые бедра, избавляя Месье от остатков одежды на его теле. Пальцы царапнули теплую кожу, очертили ягодицы, пока де Лоррен нарочно медлил приступать к ласке, которую не каждая жена дарила мужу. Подумать только, кто-то находил подобное грязным и отвратительным! Точно не он. Для двух в койке не существует ограничений. Особенно, когда к животной страсти примешиваются чувства.
- Мон шер, ты восхитителен... - мурлыкнул шевалье, глядя вверх, - надеюсь, не только на вид, но и на вкус?..
Показательно облизнувшись, он приступил к действу, для начала проводя по члену Филиппа языком, а затем обхватывая тот губами. Примирение явно свершилось. Теперь-то никакая сила бы их не оттащила друг от друга.

+1

22

Если бы они были сыты друг другом, то обязательно прибегли к уловкам и играм, но сейчас Месье не ощущал в себе никаких сил к подобным занятиям, впрочем, он в этом был совсем не одинок. Его любовник был бесстыдно прекрасен, чтобы там не говорили недоброжелатели, Лотарингский даже сейчас казался совершенством, шрамы лишь подчеркивали его достоинства. Принц молчал так, как не желал дальше вступать в полемику, желая поскорее избавить их обоих от «голода». Выверенная поза, Филипп знал о своем теле все и умел так развернуться, чтобы показать себя еще выигрышнее.
Поцелуй, первый за долгое время, сладкий и жадный, настоящий, на сей раз герцог не зажимается, не стремиться «одуматься», ныряет в омут с головой, перехватывая инициативу лишь за тем, чтобы разжечь еще большее пламя, касаясь своим языком, языка шевалье, вовлекая его в битву за доминирование. Если бы их сейчас прервали, Филипп бы не пережил, здесь и сейчас он хотел лишь ласк любовника.
Дыхание перехватывает от невысказанного желания, почти мечты, о запретной ласке, которую так не любят дочери Евы, особенно высокородные, считая себя лишь сосудом для вынашивания детей, или же, чтобы им поклонялись подобно Афродитам. Принц задушено всхлипнул от сладкого предвкушения, бедра сладко повело, он не знал, куда деться от скорой ласки, одной из своих любимых.
«Неужели…он»
Обычно сам герцог ласкал ртом своего фаворита, сейчас все было иначе, прикрыв глаза, Филипп низко застонал от острой, точно лезвие иглы, ласки.
- Еще…
Он и сам не заметил, как коснулся светлых волос, массируя затылок и удерживая на месте, не давая ускользнуть. Неслышно всхлипнув, месье толкнулся в жаркий рот, желая большего. 
- Еще…
Он едва шепчет о своих желаниях, внизу живота все сжимается от сладостного предвкушения, это только начало, закуска перед основным блюдом.

+1

23

Орлеанскому явно нравилось. Шевалье бы непременно прокомментировал его стоны и просьбы, да рот был занят. Он такой лаской не брезговал, однако дарил её любовнику довольно редко. Десерт должен оставаться десертом. Изысканным и желанным.
Пальцы царапнули бедра, следом сжали упругие ягодицы, сильно, почти до отметин. Де Лоррен не мешал Месье, пусть запускает свои пальцы в его волосы, пусть даже навязывает свой темп, если хочет. Пусть уверяется снова и снова в том, что с другими не так. Раз уж шевалье не мог ему запретить быть с другими или трахать жен, то... В его силах хотя бы было вселить в Орлеанского уверенность, что никто из них не даст ему такого же сильного удовольствия как он. Когда живешь с представителем королевского рода, на которого имеют виды все вокруг, поневоле порой задумываешься, что ты всего лишь очередной. Иногда эти мысли овладевали им полностью, поглощали, порождали жгучую ревность и обиду. Заставляли страшиться будущего. Де Лоррен не мог себе представить жизни без Месье. И дело было не только в поблажках, которые, естественно, доставались любимому фавориту Орлеанского. Он с трудом представлял себе даже день без Филиппа, без его взглядов, улыбок, жестов.  Сколько бы злые языки не говорили, что он словно клоп лишь тянет соки из Его Высочества, но... Эта была любовь. Та самая, на которую они оба были способны вопреки мнениям остряков.
Глянув вверх, шевалье ускорил темп ласки, стремясь подвести Орлеанского к финалу, помогая себе в этом рукой, поглаживая, чуть сжимая. Вторая рука все еще бессовестно лапала задницу Месье, добавляя ощущений.

+1

24

Сейчас все было иначе, не так как вчера вечером, это не было просто физическим желанием разрядки, нет. Прикрыв глаза герцог наслаждался каждым мгновением, его любовник не часто позволял себе подобные излишества, а уж о доминировании и говорить нечего, чаще всего его самого бросали на постель и долго сладостно пытали, не то чтобы принц был чем-то особенно недоволен, но тот отказ от близости, когда он точно распаленный жеребец вернулся с войны был не забыт. Поэтому сейчас герцог цепко хватал шевалье за волосы, направлял его, толкаясь глубже и грубее, словно желая получить все здесь и сейчас, отлично понимая, что совсем скоро ему придется расплатиться за все сполна. Что же не следовало терять ни единой минуты. Вдох – выдох, перед глазами все сливалось, не стесняясь, принц низковато постанывал, когда погружался слишком глубоко в податливый рот. Какое же это невероятно удовольствие, касаться кудрявых волос, знать, кто его ласкает. От одного этого можно было потонуть в блаженстве. Чувствительные прикосновения к ягодицам только добавляли остроту моменту.
Остановись мгновение.(с) Говорили любители сочинять книги, герцог сейчас их понимал намного лучше, но одно особое чувственное прикосновение разрушило сладостный миг единение.
- Филипп.
Прошептав имя любовника, принц бурно кончил, прижав к себе шевалье, не давая ему вырваться, лишь спустя несколько мгновений он разжал руку, стремясь схватить ртом побольше воздуха.

0


Вы здесь » FRPG Versailles: Vanity Fair » Missed Scene » Одного прости, мало